Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава

Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава

Культурный портрет Натальи Долгорукой нужно начинать с мемуаров о ее происхождении, невзирая на то, что ее предки погибли, когда она была еще девченкой, а родственники отреклись, как она начала свое восхождение на Голгофу. Короткую, но исторически точную характеристику рода Натальи Борисовны отдал Пушкин. В «Полтаве» рядом с Петром Величавым возникают

И Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава Шереметев великодушный, И Брюс, и Боур, и Репнин, И, счастья баловень безродный, Полудержавный владык.

Шереметев и Меншиков тут объединены как «птенцы гнезда Петрова» и противопоставлены. «Благородный» — в этом случае не метафора и не хвалебное качество нрава, а четкое указание на сословное происхождение. Рифма «благородный — безродный» очерчивает границы петровского окружения Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава.

Шереметев вправду был «благородным». Он принадлежал к древнему роду, породнившемуся, по женской полосы, с королевской фамилией. Это не был род, тесновато связанный с верхушками российского допетровского общества, но занимал в нем крепкое место.

В определенном смысле «петровская реформа» началась до Петра, и Шереметевы принадлежали к той столичной знати, которая интенсивно Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава приложила руку к осуществлению реформ. «При царе Алексее Михайловиче некие нашли... склонность к иноземным обычаям. Знаем, что выделявшегося своими возможностями посреди родичей, но рано погибшего Матвея Васильевича Шереметева протопоп Аввакум обличал как принявшего „блудолюбный" образ. Это означает, что Матвей Васильевич обрил для себя бороду»74. Двоякая культурная ориентация наложила печать уже Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава на юношеские годы грядущего фельдмаршала. С одной стороны, он связан через Киевскую академию с предыдущей эрой: на всю жизнь сохранил он уважение к киевским святыням и завещал даже похоронить себя, где бы он ни погиб, в Киевской лавре. С другой — Шереметев в это время находится под воздействием обычного Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава человека Петровской эры, иноземца Гордона, командующего войсками на Украине. Связь Гордона и отца Бориса Шереметева — не только лишь служебная: отлучаясь из Киева, последний препоручает отпрыска заботам Гордона. Дела семьи Шереметевых и юного Петра в самом начале его самостоятельного правления нам не очень ясны, и мы не можем Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава точно разъяснить, почему конкретно Борису Петровичу Шереметеву Петр I поручает исполнить один собственный, видимо, очень принципиальный план. В 1697 году Борис Шереметев, под именованием ротмистра Романа, отчаливает в зарубежное путешествие. Он посещает Краков, где встречается с владыкой Августом II, и Вену — для переговоров с царем Леопольдом I. Тут ему доверяются Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава только ответственные переговоры, связанные с планами союза против Турции. Это принципиальное поручение могло быть дано Петром I только близкому по мнениям человеку. Но все таки до данного момента оно не несло внутри себя ничего, выходящего за границы путей, уже проложенных в ту пору. Дальше начинаются неожиданности. Шереметев в необычном Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава для российского дипломата той поры обществе иезуита Вольфа отчаливает в Рим, где он принят отцом и целует папскую туфлю. Потом он отчаливает на полуостров Мальту, где проявляет познания мореплавателя, осуществляя почтенное командование флотом во время морского парада. Первым в Рф Шереметев получает орден и клейноды мальтийского рыцаря. Заехав на один денек Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава (для этого пришлось специально отклониться от прямого маршрута) в Киевскую лавру, чтоб приложиться к мощам святых угодников, он торопится в Москву, чтоб в мальтийском орденском костюмчике (и, естественно, бритым) стать перед Петром. Правитель воспринимает его очень милостиво.

Весь этот эпизод может показаться только одной из экстравагантных подробностей той Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава яркой эры: российский вельможа — мальтийский рыцарь. Но по сути мы сталкиваемся с еще более увлекательным явлением. Стрелецкий мятеж, потребовавший критического возвращения царя в Москву, разрушил превосходный и, видимо, очень дорогой для царя план (этим частично, может быть, разъясняется ожесточенное поведение Петра по отношению к стрельцам). Юный Петр направлял острие Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава собственных планов не в Балтику, а к выходам в Средиземное море. Так родилась мысль объединенного удара Европы против Турции. Из Голландии, посетив Лондон и Париж, Петр собирался направиться в Вену, где был должен повстречаться с Шереметевым. Таким макаром, обе нити: Ватикан — Мальта и Голландия — Великобритания — Франция должны были связаться в единый Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава узел. Мятеж в Москве помешал этому — история принудила переменить планы.

Посреди «птенцов гнезда Петрова» Шереметев занимал особенное место. Он был органически связан с допетровским временем, и неприятели реформ иногда ложили на него надежды. И все же он, человек этой, Петровской эры, оказался живым подтверждением органичности самой реформы Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава, ее связи с динамикой предыдущего периода. Те же черты мы лицезреем и в его дочери, неразрывно связанной с государственной традицией, психологически напоминающей Марковну — многотерпеливую супругу протопопа Аввакума и сразу принадлежащей новенькому времени и языком, и воспитанием.

Маршал Шереметев в быту — не человек старины, и домашний быт его был устроен на европейский Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава «манер». Но он не был и выскочкой, «новым человеком» Петровской эры. Связи быта Шереметева с допетровской традицией были глубоки и воздействовали на воспитание его бессчетных деток (от первого брака — дочери Софья, Анна и отпрыск Миша, от второго — сыновья Петр, Сергей и дочери Наталья, Вера и Екатерина). Родившаяся Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава в 1714 году Наталья Борисовна и будет одной из героинь нашего рассказа.

Другим интересующим нас лицом является Иван Алексеевич Долгорукий, которому предначертано было стать супругом Натальи Борисовны. Об Иване Алексеевиче Долгоруком сохранились бессчетные сведения. Одна из его биографий, написанная Натальей Борисовной, выдержана по всем законам житийной литературы, с той только поправкой Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава, что это житие написано рукою влюбленной дамы, пронесшей свое чувство через тесты, которые могли бы отыскать для себя место в дантовском аде. Но посреди отзывов о князе Долгоруком различимы и другие голоса. Вот мировоззрение страстного противника Долгоруких, образованного и умного, но беспринципиального и окутанного страстями Феофана Прокоповича Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава: «Иван сей пагубу, паче ежели помощь роду собственному приносил, понеже бо и природою был злодерзостен, и еще к тому, толиким счастием (идет речь о фаворитизме. — Ю. Л.) высокомерный, и не о чем, типо для себя не доводилось, не задумывался, не только лишь очень всех презирал, да и многим зело ужас Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава задавал, одних возвышая; а других низлагая, по единой прихоти собственной, а сам на лошадях, окружась драгунами, нередко по всему городку необыкновенным рвением, вроде бы изумленный; скакал; да и ночами в добросовестные домы вскакивал гость обидный и ужасный, и до толикой продерзости пришел, что не считая зависти, ненамеренной славы Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава, уже и праведному общенародному ненавидению, как себя самого, так и всю фамилию свою, аки бы нарочно подвергал»75.

Более беспристрастную характеристику находим в донесениях испанского посла барона де Лира: «Князь Иван Алексеевич Долгоруков отличался только хорошим сердечком. Сударь обожал его так лаского, что делал для него все, и он обожал Сударя так Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава же. Мозга в нем было сильно мало, а проницательности никакой, но зато много спеси и высокомерия, не достаточно твердости духа и никакого расположения к трудолюбию; обожал дам и вино; но в нем не было коварства. Он желал управлять государством, но не знал, с чего начать; мог воспламеняться Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава жестокою ненавистию; не имел воспитания и образования; словом, был очень прост»76.

Сведения современников о нраве Долгорукого противоречивы. Но это не только лишь противоречие точек зрения мемуаристов, да и противоречивость нрава князя Ивана Алексеевича. Он мог быть ожесточенным и мстительным, будучи победителем, но про него же говорят, что когда Петр II собирался Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава подписать поднесенный ему указ о чьей-то экзекуции, князь Иван укусил сударя за ухо и на изумленный вопрос о причине этого порекомендовал вообразить, как отрубание головы болезненнее, чем укус в ухо. Князь Иван Долгорукий был легкомыслен и беззаботен и по беспечности в один прекрасный момент подделал подпись Петра II, не Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава предполагая, как его рвущиеся к власти отец, дядя и родственники употребляют этот липовый документ. Мы увидим, сколько несчастий принесла его супруге, жарко его любившей, такая беспечность. А меж тем увидим и то, с каким воистину сверхчеловеческим мужеством он перенес ужасную казнь, когда его по приказу Анны четвертовали Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава в Нижнем Новгороде на Болоте, поочередно отрубив правую ногу, левую руку, левую ногу, правую руку и голову.

Ветреный, плохо образованный, страстно гоняющийся за хоть какими утехами, он был полностью человеком собственного времени. Отцы служили государству и сударю, вели войны и строили фабрики. Детям захотелось власти и удовольствий. Трудиться они Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава не желали. В этом смысле характерен человек, с которым судьба Ивана Долгорукого связана неразрывно, — правитель Петр II.

Отпрыск казненного Петром I принца Алексея не достаточно напоминал собственного отца. Ростом он был в деда. 10 лет казался совершеннолетним, получил не плохое «европейское» образование, обладал несколькими языками, в том числе латынью. 1-ый его воспитатель Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава, Меншиков, желал перевоплотить правителя в игрушку собственных честолюбивых планов, но в воспитателе все-же еще жила и традиция Петра Величавого: он строго заставлял грядущего правителя к учению, для этой цели приставив к нему другого петровского выдвиженца — Остермана. Но политические конфликты эры рано захватили ребенка-императора, а обучение, которое Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава для него вроде бы воплощало принудительность, стремительно наскучило. После коронации, почувствовав себя главой страны, Петр II повел себя не как дед — ожесточенный насадитель преобразований и не как отец — страдалец мечты о возвращении к прошлому, как человек послепетровского поколения, бешено рвущийся к удовольствиям, отбрасывающий запреты и чувство долга. Властолюбивые Долгорукие Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава и целый букет очаровательных юных дам во главе с красавицей-теткой Елизаветой Петровной, кокетничавшей с племянником, который уже практически догнал ее ростом, не давали ему очнуться от праздничков, охот, балов и других развлечений. Тем паче любопытно, что наблюдательный посол-испанец отметил неожиданные приступы меланхолии и пресыщенность молодого Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава царя. Предстоящий путь его был прерван внезапной гибелью: он заразился оспой и скоропостижно скончался в ночь с 18 на 19 февраля 1730 года (нов. стиль).

Погибель правителя застала Ивана Долгорукого в самом разгаре безграничных праздничков намедни замужества его сестры, которую рвущиеся к власти Долгорукие желали выдать за правителя и этим совсем закрепить Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава свое главенствующее положение при дворе. Сразу бессчетный род Долгоруких, и в особенности отец победителя, скупой, «ума очень ограниченного», по словам барона де Лира, расхищали казну. После их падения в «московском кремле устроена была особенная палатка для разбора возвращенных от их драгоценных вещей»78. Рассказы о кутежах и безобразиях Ивана Долгорукого прогуливались по Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава всей Москве. Через поколение дошли они и до князя Щербатова: «Князь Иван Алексеевич Долгоруков был молод, обожал распутную жизнь и всеми страстьми, к каковым подвержены юные люди, не имеющие предпосылки обуздывать их, был обладаем. Дебоширство, роскошь, любодеяние и насилии место до этого бывшего порядку заступили. В пример Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава сему, ко стыду того века скажу, что слюбился он, иль лучше сказать, взял на блудодеяние для себя, меж иными, супругу К. Н. Ю. Т. (кн. Никиты Юрьевича Трубецкого. — Ю. Л.), рожденную Г... (Настасью Головкину. — Ю. Л.), и не токмо без всякой закрытости с нею жил, но при нередких съездах у К Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава. Т. (князя Трубецкого. — Ю. Л.) с другими своими юными сообщниками пивал до крайности, бивал и ругивал супруга, бывшего тогда офицером кавалергардов, имеющего чин генерал-майора, и с терпением стыд собственный от прелюбодеяния собственной супруги сносящего. И мне самому бывало слышать, что единожды быв в доме этого К Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава. Т., по выполнении многих над ним ругательств, желал в конце концов его выбросить в окошко. Но любострастие его одною либо многими не удовольствовалось, согласие дамы на любодеяние уже часть его наслаждения отымало, и он время от времени приезжающих дам из уважения к мамы его затаскивал к для себя и насиловал Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава»79.

Такой был жених, избранный страстно влюбленной в него шестнадцатилетней Натальей Шереметевой.

Обручение было обставлено пышно: торжественный обряд практически совпадал с праздничным обрядом обручения правителя Петра II с княжной Долгорукой, сестрой победителя.

Две готовившиеся женитьбы проходили на фоне сложного переплетения личных и политических интересов. Большой, но не дружный клан князей Долгоруких стремился Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава закрепить за собой все источники гос власти и богатства. Политика была для их только средством получить доступ к должностям и имуществам. Опасаясь конкуренции, они пошли даже на тактический альянс со своими неизменными конкурентами, князьями Голицыными. Голицыны принадлежали к тому лагерю старенькой знати, который уходил корнями в глубокую древность (Голицыны Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава — потомки литовского князя Гедимина), но к этому времени уже пережили культурную переплавку. Родственники победителя правительницы Софьи, Голицыны были близки к «западническим» кругам допетровского царствования. Это — семья, сочетавшая европейскую образованность и боярское недоверие к самодержавию. Их приманивала не столько допетровская старина, сколько шведская вельможная конституционность. Испанский засол Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава барон де Лириа вносил в свое донесение, что «дом Голицыных, упавший было во время владычества Долгоруковых, поднял голову и вздумал ввести образ правления, схожий Английскому»80.

10 февраля 1720 года испанский засол, сообщая о согласии принцессы Анны Иоанновны занять российский престол, записывал: «Ета известие заполнила радостию всех тех, которые желали управлять государством, как Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава республикою»81. Это был, естественно, план феодально-аристократической республики с фиктивной властью сударя. Себя Голицыны ощущали быстрее европейскими феодалами, чем старенькыми столичными боярами. Эти настроения князь Дмитрий Михайлович Голицын, когда «затейка»* верховников провалилась, выразил словами: «Трапеза была уготована, но приглашенные оказались недостойными; знаю, что я буду жертвою беды этого дела. Так и Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава быть, пострадаю за отечество; мне уже малость остается жить; но те, которые принуждают меня рыдать, будут рыдать более моего»82. Не совершенно ясно, кого имел в виду Д. Голицын в собственном пророчестве: эгоистических Долгоруких либо агрессивное верховникам дворянство, — но он оказался пророком.

Лагерь ненавистников вельможной знати не Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава был единым: сюда входили и такие сподвижники Петра, как Феофан Прокопович — просвещенный, но утонувший в интригах «птенец гнезда Петрова», и теоретики абсолютизма, ученики Пуфендорфа и фанаты Петра, видевшие в самодержавии кратчайший путь к просвещению: историк Василий Татищев и поэт Антиох Кантемир, также и большущая масса маленького «шляхетства», которая задумывалась Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава о расширении не просвещения, а крепостного права и с истязающей завистью смотрела на достояние вельмож. «Шляхетство» не желало ни реформ, ни просвещения, а вожделело только спихнуть ухвативших власть «случайных людей», чтоб поделить их места. Оно-то, в конечном счете, и одолело.

Неожиданная погибель юного правителя смешала все карты. Долгорукие зря Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава решали пробы сохранить власть, державшуюся только на шаткой базе фаворитизма, и совершали деяния, которые можно разъяснить только растерянностью и готовностью защищать свои достоинства криминальными способами.

Влюбленные глаза Натальи Шереметевой сохранили трогательный образ ее жениха, повергнутого в отчаяние внезапной гибелью правителя. Из окна она следила церемониал похорон: впереди шел духовный чин Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава, «потом, как заурядно бывают такие высокие погребения, несли муниципальные гербы, конницу, различные ордена, короны; в том числе и мой жених шел перед гробом, нес на подушке конницу, и два помощника вели под руки. Не могла его созидать от жалости в таком состоянии: епанча траурная предлинная, флер на Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава шапке до земли, волосы распущенные, сам так бледен, что никакой живости нет. Поравнявши против моих окон, посмотрел рыдающими очами с тем знаком либо миною: кого погребаем? в последний, последний раз провожаю. Я так обеспамятовала, что свалилась на окошко: не могла усидеть от слабости»83. Нельзя не отметить соответствующую черту эры. Конкретная, захватывающая читателя Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава искренность не исключает того, что из-под пера Натальи Долгорукой выходит текст высокохудожественный, в каком, как и в ее сознании, видимые бытовые образы и реалии (соответствующие слова: «мина» в значении «выражение лица», «кавалерия» и др.) смешиваются с риторическими оборотами. Во фразе: «Кого погребаем? в последний, последний раз Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава провожаю» — оказывается на виду переход от первого лица множественного числа к единственному и немотивированный повтор («в последний, последний раз»). Это разъясняется тем, что 1-ая часть приведенного отрывка — цитата из известной тогда и всем известной речи Феофана Прокоповича на похоронах Петра I, а 2-ая часть — конкретное восклицание, выражающее личную Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава горесть. Последняя же сцена — падение плачущей жены на окно, — естественно, не могла быть написана рукою допетровской боярышни. Мемуары писались в 1762 году, и отзвук нового дела к своим эмоциям слышен в искреннем рассказе Натальи Борисовны.

Но не все смотрели на Долгоруких такими очами. Сама же княгиня вспоминает, как она в коляске проезжала в Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава денек приезда Анны Иоанновны в Петербург: «Как я поехала домой, нужно было ехать через все полки, которые в строю были собраны. Боже мой! Я тогда света не лицезрела и не знала от стыда, куда меня везут и где я. Одни кричат: „это отца нашего жена!" Подбегают Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава ко мне: „матушка наша, лишились мы собственного сударя!" Другие кричат: „прошло ваше время, сейчас не древняя пора!" Принуждена была все это терпеть, рада была, что доехала до двора собственного; вынес Бог из такового содому» (с. 14). По городку распространялись слухи и сплетни, подхватываемые иногда германской печатью, которая скупо следила за Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава перипетиями разыгравшейся в Москве катастрофы. Ведали, что чуть Петр II испустил дыхание, из спальни его в залу, где собрались Сенат и высшие чины, выбежал с оголенной саблей князь Иван Долгорукий и силой пробовал вынудить их присягнуть собственной сестре. Слух этот совсем лишен вероятности, но очень характерен. Видимо, дискуссии и Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава слухи, расползавшиеся по Москве и Петербургу, были откровенно агрессивны Долгоруким. Все предугадали их падение. А меж тем верховники решали последние отчаянные пробы удержаться у власти. План возвести на престол жену сударя, княжну Долгорукую, сразу отпал как мистический, но в процессе его обсуждения было сделано поддельное завещание Петра II в пользу Екатерины Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава Долгорукой, легкомысленно подписанное беззаботным князем Иваном, который просто подделывал подпись правителя. Есть основания считать, что он поставил подпись, уступая просьбам старших Долгоруких и даже не подозревая серьезности собственного поступка. Заговорщики испугались, и поддельный документ не был применен, но недружные и вздорные Долгорукие не смогли сохранить потаенны, и Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава черные слухи о ней проникли в общество. Феофан Прокопович записал мировоззрение «не тех, кто просто и скоропостижно рассуждал» (безусловно, свое собственное): «Но усмотрительные головы глубочае нечто проницали и догадывалися, что господа Верховные иный некоторый от прежнего вид царствования устроили и что на нощном оном бессчетном собственном беседовании уменьшить власть королевскую и Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава некоторыми измышленными резонами акибы взнуздать и, просто рещи, лишить самодержавия затеяли»84.

«Осторожные головы» догадывались о последующем: отбросив планы возведения на престол «государыни-невесты», Долгорукие замыслили другое. Мужское потомство рода Романовых пресеклось со гибелью Петра II, но имелись дамские кандидатуры. Старшая дочь царя Ивана (брата Петра I) отпадала, так как Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава была замужем за иноземцем — герцогом Мекленбургским, но имелась принцесса Елизавета, дочь Петра Величавого и, как следует, ровная наследница престола. Но верховники предпочли правившую в Митаве вдовствующую герцогиню Курляндскую, бездетную среднюю дочь царя Ивана, Анну Иоанновну. Для сохранения власти верховники предприняли отчаянные шаги. Анне Иоанновне в Митаве были Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава предложены ограничивавшие самодержавие «кондиции», типо выражающие единогласно выдвинутое условие ее коронации. Анна согласилась и направилась в Москву, при этом Долгорукие и Голицыны, окружив ее, как стенкой, ревниво пресекали любые контакты ее со своими противниками. Но есть основания считать, что Анна Иоанновна ко времени заезда в Москву уже получила достаточную Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава информацию и хитрила, соглашаясь принять «кондиции». Противники верховников тоже посылали к ней гонцов. По прибытии в Москву «верховники» держали ее как пленную, да и это оказалось напрасным. Так, к примеру, в Москве гласили, что Феофан Прокопович, который, как духовный пастырь, был должен готовить Анну к коронации, подарил ей часы, под циферблат Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава которых были вложены записки, содержавшие политическую информацию.

«Затейка» не удалась. Тучная, большого роста, на голову выше всех окружавших ее парней, Анна Иоанновна на публике разорвала «кондиции», а Василия Лукича Долгорукого в отместку за то, что он желал «провести государыню за нос», на публике протащила за нос. Таково было Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава остроумие новейшей императрицы. Участь Долгоруких была решена.

Свадьба и обручение Натальи Шереметевой и Ивана Алексеевича Долгорукого проходили в совершенно различных критериях. Обручение было отпраздновано в канун Рождества 1729 года в Москве, на Воздвиженке, в древнем доме Шереметевых, как государственное торжество. Обручальное кольцо жениха стоило двенадцать тыщ, а жены — 6 тыщ рублей. Наталью Борисовну Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава засыпали подарками, которые она не успевала разбирать: драгоценностями, кольцами, мехами, редчайшими восточными тканями. На торжестве находился молодой правитель, и никто не мог даже представить, что жить ему осталось меньше месяца. С Рождества 1729 по конец января 1730 года — таково короткое счастье Натальи Долгорукой. Об этих деньках она писала: «Все Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава орали: „Ах, как она счастлива!" Моим ушам не тошно было это эхо слышать; а не знала, что это счастье мною поиграет: показало мне только, чтобы я выяснила, как люди живут в счастии, которых Бог благословит. Но, я тогда ничего не разумела, юность лет не допускала ни о чем предбудущем рассуждать Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава; а радовалась тем, видя себя в таком благополучии цветущею. Казалось, ни в чем нет недочету; милый человек в очах, в рассуждении том, что этот альянс любви будет до погибели неразрывный, а при том природные чести, достояние, от всех людей уважение: всякой отыскивает милости, рекомендуется под мою протекцию; задумайтесь, будучи девке Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава в пятнадцать лет так обрадованной! Я не другое что представляла, как вся сфера небесная для меня переменилась» (с. 5—6). Но с внезапной гибелью правителя, по словам княгини Долгорукой, вся ее «обманчивая надежда кончилась». «Со мною, — писала она, — так случилось, как с отпрыском царя Давида Нафаном: лизнул медку, и пришло Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава было умереть. Так и со мною случилось: за 20 6 дней благополучных, либо сказать веселых, 40 лет до настоящего времени стражду; за каждый денек по два года придет без малого» (с. 7—8).

Приказом королевы Анны Иоанновны Долгоруких поначалу разослали по далеким деревням. Но в пути их догнал новый приказ — князя Алексея с супругой, отпрыском Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава Иваном, дочерью — «порушенной невестой» Петра II, младшими отпрысками и дочерями и невесткой Натальей Борисовной сослать в отдаленное глухое место Сибири — тот Березов, куда незадолго перед этим Долгорукие заслали вкупе с семьей свергнутого ими Меншикова. Им разрешено было взять с собой только по одному человеку из слуг на каждого Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава и ограниченное число повозок. Повсевременно ссорившиеся меж собой Долгорукие, в особенности женская часть семьи, не скрывали собственной враждебности к шестнадцатилетней невестке, а она, отлично приготовленная к придворной жизни: понимающая зарубежные языки, отлично танцующая, любительница радостных праздничков и прекрасных лошадок, — совсем не представляла для себя, куда их везут и что Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава их там ждет. Долгорукие правдами и неправдами захватили с собой большое число драгоценностей, а старенькый князь уже в пути, в Сибири, одолжил известное количество средств (сибиряки знали, сколь «пременны» придворные судьбы, и ссыльному вельможе одалживали охотно). Неопытная Наталья Борисовна не взяла с собой практически ничего. Только маленькую Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава сумму ей удалось одолжить у собственной воспитательницы: преданная германка — учительница (в семье Шереметевых ее почему-либо называли «мадам») аккомпанировала княгиню в Сибирь и была с княгиней так длительно, как ей было разрешено, а при расставании дала все свои средства.

В тяжелых критериях начал проявляться великодушный нрав Натальи Борисовны. Посреди вздорной Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава и повсевременно ссорившейся семьи Долгоруких она резко выделялась самопожертвованием и стойкостью. Княгиня Долгорукая пишет: «Мне как ни было тяжело, но принуждена дух собственный стеснять и скрывать свою горесть для супруга милого; ему и так тяжело, что сам страждет, при том же и меня лицезреет, что его ради погибаю Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава. Я в радости их не участница была, а в горести им товарищ, да еще всем наименьшая, нужно всякому угодить. Я возлагала надежды на собственный характер, что я всякому услужу» (с. 23).

Путешествие по Сибири было долгим и очень сложным. До Касимова ехали сухим методом. Далее было надо пересаживаться на барку и плыть Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава по реке. Тут же Наталье Борисовне пришлось расстаться со собственной воспитательницей-немкой, о которой она пишет с большой теплотой и благодарностью: «Моя воспитательница, которой я от мамы собственной препоручена была, не желала меня бросить, со мною в деревню поехала; задумывалась она, что там злое время проживем; но не так сделалось Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава, как мы задумывались, принуждена меня покинуть. Она — человек чужеземный, не могла эти суровости понести; но, сколько можно ей было, эти деньки старалась, прогуливалась на то бесчастное судно, на котором нас повезут; все там прибирала, стенки обивала, чтоб сырость через не прошла, чтобы я не простыла; павильон Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава поставила, чуланчик заградила, где нам иметь свое пребывание, и все то оплакивала» (с. 33). Те тяготы пути, что были не под силу от всей души любившему Наталью Борисовну «чужестранному человеку», оказались по плечу воспитанной в холе «княгинюшке», которой не так давно исполнилось шестнадцать лет.

В нраве Натальи Долгорукой старина и новизна переплетались органично Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава. Она принадлежала собственному времени по привычкам и языку. В ее мемуары попадают такие выражения, как «я ни с кем не буду корреспонденции иметь» (правда, здесь же она добавляет: «или переписки»), «для компании, около меня сидит», «чтоб не смеяться, видя такую забавную позитуру» (курсив всюду мой. — Ю. Л Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава.). Она не запамятывает собственного высочайшего положения и в Сибири: сетует на то, что «ниже рабы собственной не имела», а в ссылке, лицезрев офицера, думавшего «о для себя, что он очень величавый человек», которому «подло с нами и говорить», она не может удержаться, чтоб не увидеть: «из фермеров, да заслужил чин Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава капитанский».

В таких людях XVIII века, как Аврамов либо Н. Опочинин, столкновение старины и новизны оборачивалось утратой внутреннего единства. В Наталье Борисовне Долгорукой это столкновение порождало исключительную цельность нрава. В особенности это отражалось в ее отношении к религии. Ее супруг, как и вся среда, в какой она Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава находилась до ссылки, не принадлежали к вольнодумцам, но тут религия была привычкой и традицией, сливалась с бытом, еще больше напоминала систему обычных жестов, чем духовные поиски. В этом кругу Наталья Борисовна выделяется искренностью и глубиной религиозного чувства. Тут нрав, чувства и мысли «жены бывшего фаворита» соединяются с народно-религиозными представлениями, настолько Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава дальними от «боярского» сознания. Сначала собственных «Записок» Наталья Борисовна Долгорукая пишет: «Не всегда бывают счастливы благороднорожденные; по большей части находятся в свете из авторитетных домов происходящие бедственны, а от подлости рожденные происходят в величавые люди, знатные чины и богатства получают. На другими словами определение Божие. Когда и я на Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава свет родилась, надеюсь, что все товарищи отца моего и понимающие дом наш блажили денек рождения моего, видя радующихся родителей моих и благодарящих Бога о рождении дочери. Отец мой и мама надежду имели, что я им буду утеха при старости. Казалось бы и так, по пределам света этого Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава ни в чем бы недочету не было ... но Божий трибунал совершенно не сходен с человечьим определением. Он по собственной власти иную мне жизнь провозгласил, об которой никогда и никто вздумать не мог и ни я сама» (с. 2—3).

Так рассуждала перенесшая все актуальные невзгоды дама, которая, по своим ее словам, от Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава природы «очень имела склонность к веселию».

Жизнь умудрила, но не сломила княгиню Долгорукую. В сильных нравах несчастье только наращивает потребность в эталоне. Глубочайшее религиозное чувство стало органической основой жизни и бытового поведения. Утрата всех вещественных ценностей жизни породила напряженную вспышку духовности.

Княгиня Долгорукая проявляет столько любви, кротости и подлинного Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава героизма по отношению к собственному злосчастному супругу, которого она именует «мой товарищ», «мой сострадалец». Она даже, сразу с этими мемуарами, пишет его житие, превращая собственного порочного и беззаботного супруга в святого страдальца. В последующем разделе истинной главы читатель увидит, как создательница других воспоминаний стилизует себя самое в святую Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава, а супруга собственного — в слабенького душой грешника. Смиренная, любящая Долгорукая лицезреет в собственном супруге святого, а говоря о для себя, подчеркивает черты людской беспомощности.

А беспомощности у Ивана Алексеевича, как мы лицезрели, имелись, сохранились они и после всего пережитого. Он был доверчив и беззаботен. Сосланный практически на край света — Березов был размещен Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава в больной, сырой местности, а острог, в каком заключены узники, окружен со всех боков водой, — он стремительно завязал новые знакомства. Пользуясь попечительством местного воеводы, который был по-сибирски хлебосольным и помирал от скукотищи в этом позабытом Богом краю, князь Иван начал приглашать к для себя гостей и сам Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава из острога ездить в гости. Покровительствовал Долгоруким и специально присланный из Тобольска с командой майор сибирского гарнизона Петров. Все тяготы падали на Наталью Борисовну. С 2-мя отпрысками (младший родился очень болезненным) она прожила все эти годы, летом и зимой, в сарае, где заместо пола была утоптанная земля, а тепло давали Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава две наспех поставленные печки. Иван Алексеевич в это время не отказывал для себя в тех наслаждениях, которые мог представить ссыльному Березов. Он пил и гулял со знакомыми и незнакомыми, и выпив, позволял для себя с детской доверчивостью болтать избыточное. Затрагивал в хмельных дискуссиях он и императрицу. Естественно, нашлись Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава люди, которые донесли на Долгоруких. В Березов был прислан капитан Сибирского полка Ушаков — родственник ужасного Ушакова, начальника Потаенной канцелярии, — ловкий и, видимо, опытнейший следователь, решивший сделать для себя на чужой крови карьеру. Он прибыл в город инкогнито, просто вошел в доверие Ивана Долгорукого, пил с ним, подталкивая его на Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава страшную трепотню, а когда для следствия был собран достаточный материал, уехал. Беззаботный князь Иван проводил его как искреннего друга. Меж тем над ним внезапно грянул гром: из Тобольска прибыл приказ — отделить князя Ивана от семьи и держать строго. Его заключили в сырую земельную кутузку. Наталья Борисовна была в отчаянии: «Отняли Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава у меня жизнь мою, безпримернаго моего милостиваго отца и супруга, с кем я желала собственный век окончить, и в кутузке была ему товарищ; эта темная изба, в какой я с ним жила, казалась мне веселее королевских палат» (с. 15). Живьем закопанного в похожую на могилу землянку князя Михаил Петрович Аврамов — критик реформы 5 глава Ивана морили голодом — кормили только, чтобы не помер. Наталья Борисовна слезами и мольбами умилостивила часовых, и те, сами рискуя (доносчики были рядом), разрешали ей ночкой подносить пищу к окну землянки.


mifi-pesn-o-gajavate-sochinenie.html
mificheskoe-i-realnoe-v-sudbe-sovetskoj-pedologii.html
mifologicheskaya-biblioteka-kniga-ii.html