Мифическое и реальное в судьбе советской педологии

Мифическое и реальное в судьбе советской педологии

А.А. Пископпель, Л.П. Щедровицкий

«Педология – антимарксистская, обскурантистская, буржуазная лже-наука о детях» БСЭ. Т.44. 1939

 

Описываются исторические и фактически научные корешки появления и распространения педологических мыслях и представлений в научном обществе, анализируются соответствующие Мифическое и реальное в судьбе советской педологии особенности русского педологического движения, выделяются главные периоды его становления и дизайна. Рассматриваются социокультурные и организационные предпосылки свертывания педологических работ в стране. Предлагается анализ сценария главных ролей и исполнителей разгрома русской педологии Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Дискуссируются подходы к оценке исторического пути и научно-практического наследства русских педологов.

Ключевики: педология, лженаука, педологическое движение, организационные формы, идейная кампания.

 

5-ого июля 1936 г. газета «Правда» опубликовала постановление ЦК ВКП(б Мифическое и реальное в судьбе советской педологии) «О педологических извращениях в системе Наркомпросов» (сопроводив его редакционной статьей — «Разоблачение педологической лженауки») (30). В этом постановлении русская педология, на самом деле дела, приговаривалась к «высшей мере», и это решение по уже крепко Мифическое и реальное в судьбе советской педологии укоренившейся традиции было окончательным и обжалованию не подлежало.

С тех пор, вот уже более полстолетия, густая тень лежит на всей истории русской педологии, исследование которой подменяет (в различного рода справочниках и словарях) изложение и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии цитирование канонического текста «исторического» постановления2.

О чем все-таки говорило это постановление, поставившее точку в конце пути русской педологии?

Читая его, можно выяснить что «создание в школе, вместе с педагогическим составом, организации Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологов, независящей от преподавателей... не могло не создавать фактическую бесконтрольность в руководстве школой, не могло не нанести вреда всему делу русской школы», что в школе «действовала широкая система обследований интеллектуального развития Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и даровитости школьников, некритически перенесенная на советскую почву из буржуазной классовой педологии» и что русская школа утомилась от «бесконечного количества обследований в виде глупых и вредных анкет, тестов и т. п., издавна Мифическое и реальное в судьбе советской педологии осужденных партией»; что «вопреки прямому указанию ЦК ВКП(б) и СНК о разработке 2-3 школ для дефективных... Наркомпросом РСФСР было сотворено огромное количество особых школ... все большее число малышей зачислялось в категории интеллектуально отсталых Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, дефективных и трудных» (30, с. 11).

Из текста постановления можно также выяснить: «ЦК ВКГКб) считает, что теория и практика так именуемой педологии базируется на ложно-научных, антимарксистских положениях. К таким положениям относится Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, сначала, главный закон современной педологии — «закон» фаталистической обусловленности судьбы малышей био и соц факторами, воздействием наследственности и некий постоянной среды. Этот глубоко обскурантистский «закон» находится в возмутительном противоречии с марксизмом и со всей практикой Мифическое и реальное в судьбе советской педологии социалистического строительства, удачно перевоспитывающего людей социализма». Более того, «перенесение взглядов буржуазной педологии» является не чем другим, как сокрытой попыткой оправдать сохранение господства эксплуататарских классов и обреченность трудящихся и низших рас Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Подводя итоги констатирующей части, ЦК ВКГКб) постановило: «восстановить вполне в правах педагогику и педагогов», «ликвидировать звено педологов в школах и изъять педологические учебники», «пересмотреть школы для трудновоспитуемых детей», «упразднить преподавание педологии как особенной науки», «раскритиковать Мифическое и реальное в судьбе советской педологии в печати все вышедшие до сего времени теоретические книжки теперешних педологов» (там же).

Естественно на данный момент при чтении такового рода документа сначала поражает (сама идея (не говоря уже о Мифическое и реальное в судьбе советской педологии практике), что ту либо иную науку можно «открыть» либо «закрыть» постановлением муниципального либо партийного органа как какое-нибудь учреждение. Творцы постановления были твердо убеждены в собственной правомочности «закрыть» лженауку, приносящую вред Мифическое и реальное в судьбе советской педологии делу социалистического строительства, может быть даже и не подозревая, что «закрытие» тех либо других наук в конечном счете ничем, на самом деле дела, не отличается от отделения «истинных» наук от «ложных».

Уже одно это Мифическое и реальное в судьбе советской педологии событие принуждает на данный момент рассматривать постановление о педологии как акт ничем не прикрытого грубого административного произвола. Но только ли о невежестве либо об идейной нетерпимости свидетельствует вышедшие постановление?

Конкретной предпосылкой «упразднения» педологии Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и «ликвидации» педологов выставляется в констатирующей части постановления тот вред, который как будто принесла педологическая практика, на самом деле дела, всей русской школе. Недаром первым пт постановления стало решение «восстановить вполне Мифическое и реальное в судьбе советской педологии в правах педагогику и педагогов».

То, что в русской школе — как в общеобразовательной, так и в специальной, как в низшей, так и в средней и высшей — в 30-х годах было далековато Мифическое и реальное в судьбе советской педологии не благополучно, отлично понятно. Вопрос этот обширно и не один раз дискуссировался на страничках педагогической литературы тех пор, отыскал свое отражение в бессчетных постановлениях Наркомпроса о русской школе.

Это неблагополучие было Мифическое и реальное в судьбе советской педологии плотно сплетено, с одной стороны, с необычным до этого расширением сферы народного образования, вовлечением в его орбиту фактически всего населения страны, а с другой — с глубочайшей эрозией самого культурного слоя в стране Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, значимая часть которого была унесена 2-мя войнами, революцией и эмиграцией. Вместе с этим важными причинами сложившегося положения были и другие: малый уровень проф квалификации самого педагогического корпуса, преждевременные выпуски, неорганизованные приемы, выдвиженчество, отсутствие размеренных Мифическое и реальное в судьбе советской педологии учебников и программ и т. п. В почти всех учебных заведениях просто царила «обстановка малограмотности»3.

Какой «вклад» в сложившееся положение могла внести педология, подрывая ли единоначалие в школе либо отвлекая учеников Мифическое и реальное в судьбе советской педологии на свои «бесконечные обследования»? Его просто оценить, даже если представить, что работа школьных педологов была от начала до конца неудовлетворительной. В период организационного расцвета педологических учреждений (1932 г.) в их рядах было «свыше тыщи Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологов» (31). Если сопоставить порядок этого числа (посреди педологов никак не все были школьными педологами) с количеством русских школ, достигших к тому времени 120 тыщ, то станет совсем ясной вся, мягко говоря, надуманность и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии несостоятельность выдвинутого обвинения.

Более сложным является вопрос о сложившемся соотношении контингента учащихся обычной и специальной школ, в решении которого учавствовали школьные педологи. Но вроде бы этот вопрос ни решался, в базу его решения Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, естественно, не могла быть положена директива ЦК ВКПКб) и СНК «о разработке 2-3 школ для дефективных». Много ли было таких школ либо, напротив, недостаточно — это компетенция не директивных органов, а Мифическое и реальное в судьбе советской педологии квалифицированного обследования и отбора. Если же учитывать то событие, что положение педологов в школе сложилось не в итоге самоопределения педологов, а было определено директивным решением Наркомпроса (27) и потому не имело непосредственного отношения к педологии как Мифическое и реальное в судьбе советской педологии науке, несостоятельность выдвинутого обвинения станет еще больше тривиальной.

Приходится, таким макаром, констатировать, что утверждение о вредоносности школьной педологической практики не имело под собой никаких реальных оснований. Естественно, не в том смысле Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, что в собственной практической деятельности педологи достигнули каких-нибудь в особенности существенных результатов либо не допускали суровых промахов, а только в том, что тут они не достаточно чем отличались от тех Мифическое и реальное в судьбе советской педологии же преподавателей. Уж если чего-нибудть и следовало бы «закрыть», то быстрее Наркомпросы, тем паче что это — просто учреждения, а «закрыли» педологию. Типично, что П. П. Блонский, оценивая положение педологии, объективно Мифическое и реальное в судьбе советской педологии отметил, что «научная ценность педологических исследовательских работ часто невысока, много и просто халтуры. Кадры педагогов по педологии засорены малоквалифицированными людьми... Пожалуй, только с педагогикой, как учебным предметом, дело обстоит хуже» (5, с. 42).

Наряду со школьной Мифическое и реальное в судьбе советской педологии практикой более серьезную оценку получила теория педологии, и сначала ее «главный закон». Естественно, закон «фаталистической обусловленности судьбы малышей био и соц факторами, воздействием наследственности и некий постоянной среды» навряд ли может быть Мифическое и реальное в судьбе советской педологии отнесен к передовым идеям собственного времени, и если не ложно-научным, то «антимарксистским» он мог бы в то время быть признан. Но тут появляется маленькое затруднение, связанное с тем, что Мифическое и реальное в судьбе советской педологии такового закона в русской (и не только лишь в русской) педологии никогда не было. Более того, в русской педологии не было, ну и не могло быть в принципе никаких «главных» законов, до которых она Мифическое и реальное в судьбе советской педологии так и не успела дожить. «Главный» закон — это не 1-ый лист, а зрелый плод той либо другой науки, педологию же, как отмечал в собственной последней, предсмертной статье М. Я. Басов Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, «мы застаем в момент рождения» (4, с. 13). Вся непонятная честь «открытия» головного закона педологии должна по праву принадлежать самому постановлению. Правда, для этого навряд ли пришлось в особенности много потрудиться. Довольно было к рассмотренным в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологии формам и формулам обусловливания, детерминации изучаемых явлений добавить — «фаталистическая», а к актуальной среде поведения малыша — «неизменная», и пред нами уже «глубоко обскурантистский закон». Отсюда остается один шаг до политических Мифическое и реальное в судьбе советской педологии обвинений в насаждении буржуазных взглядов, защите интересов эксплуататорских классов и обосновании обреченности трудящихся классов и низших рас.

Но если дело не в теоретической и не в практической несостоятельности педологии, то каковой план ее Мифическое и реальное в судьбе советской педологии полного и окончательного упразднения? Определенный ответ на этот вопрос содержится в редакционной статье, призванной популярно разъяснить широким массам смысл постановления, потому в отличие от последнего, написанного высочайшим слогом муниципальных документов тех пор, не Мифическое и реальное в судьбе советской педологии стесняющей себя какими бы то ни было соображениями этического порядка. Главный содержательный упор статья делала на то, что в Наркомпросах «усиленно поддерживался дух пренебрежения к педагогике и восхваления педологии», в то время Мифическое и реальное в судьбе советской педологии как «педагогика является одной из более суровых и принципиальных наук для социалистического государства» (30, с. 1). И вот эту-то науку Наркомпросы променяли на лженауку педологию. Педагогика третировалась, «объявляли ее второстепенной и эмпирической», в то Мифическое и реальное в судьбе советской педологии время как «глупейшие и несведущие "труды" педологов обильно печатались и распространялись» (там же).

Но «глупейшие и невежественные» — это только одни из многих эпитетов для определений педологии и педологов. Посреди Мифическое и реальное в судьбе советской педологии их: «педологический бред», «педологические невежды», «столпы педологического невежества», «педологические глупцы» и т. п.4.

Для больщей уверительности в качестве образца таковой невежественности приведены «требования педологов от дошкольников и даже от малышей ясельного возраста классовых Мифическое и реальное в судьбе советской педологии установок и политической сознательности».

После такового убийственного аргумента для читателя статьи должно стать совсем ясно, кто повинет в положении русской школы. «Марксистская наука о детях не воспользовалась особенной любовью у Наркомпросов, и они Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, потворствуя глумлению педологов над школой, практически ничего не сделали для развития подлинно марксистской педагогической науки» (там же). Но вот вышло давно ожидаемое постановление, оно «освежающим ветром ворвется в советскую школу, очистит ее Мифическое и реальное в судьбе советской педологии от буржуазного хлама» (там же).

Таковой «оптимистический» конец не оставляет колебаний в том, что основной смысл постановления состоял в возложении на педологию всех грехов русской школы, ответственности за недочеты и упущения в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии области народного образования в стране. Практика сотворения «козлов отпущения» для разъяснения провалов в тех либо других областях социально-культурной и народнохозяйственной жизни страны к середине 30-х годов стала повсеместным явлением.

В случае Мифическое и реальное в судьбе советской педологии выбора меж педагогикой и педологией в вопросе о том, на кого возложить вину за провалы школьной политики, педология была заранее обречена как наука юная и потому чисто «буржуазная» по происхождению (не то Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, что педагогика с ее корнями, уходящими и в феодальный, и в рабовладельческий, и в первобытнообщинный уклад жизни). Сама принципная возможность такового выбора коренилась в существовавшем тогда идеологическом противоборстве и неустоявшихся отношениях дисциплин Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, тесновато связанных с развитием малыша. На различного рода совещаниях и конференциях с сожалением отмечалось, что «педологи, преподаватели и психологи никак не могут поделить сферы воздействия... меж педологами и психологами в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии особенности всегда идут споры» (24, с. 22), и это все в основном воспринималось как отклонение на фоне складывающегося «морально-политического единства», единообразия русского общества. Как и во всяком принципном споре, существовал широкий диапазон воззрений о отношениях Мифическое и реальное в судьбе советской педологии меж педагогикой и педологией: от предложений вывести педологию за границы педагогической школы (12) до представления, что «психологи и преподаватели будут совсем бесплодны и не смогут сделать правильной работы, если не будут базироваться Мифическое и реальное в судьбе советской педологии на неких теоретических положениях и практических выводах педологии и наоборот» (24, с. 22). Если откинуть крайности, то более всераспространенной педагогической точкой зрения на педологию окажется точка зрения Н. К. Крупской, не один раз принимавшей роль в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии обсуждении заморочек отношений преподавателей и педологов. «Я,— отмечала она в 1934 г.,— не представляю для себя неплохого учителя, который не знал бы педологии... Педологией должен завладеть каждый учитель. Без этого учитель не сумеет Мифическое и реальное в судьбе советской педологии вести малыша, оказывать влияние на него... каждый преподаватель должен быть педологом» (33, с. 44).

И вот не прошло и 2-ух лет, и педология, которой «должен завладеть каждый учитель», объявлена «лженаукой». Казалось бы, пред Мифическое и реальное в судьбе советской педологии нами крутой и внезапный поворот. Но это лишь на 1-ый взор, судьба педологии почти во всем к тому времени была уже предрешена.

История русской педологии хотя и коротка, но достаточно многообразна и потому Мифическое и реальное в судьбе советской педологии может быть рассмотрена под разными углами зрения зависимо от существа проявляемого к ней энтузиазма. С социально-организационной точки зрения (основной тут для нас) весь исторический путь русской педологии может Мифическое и реальное в судьбе советской педологии быть разбит на четыре хронологических периода, отделенные друг от друга вехами, ставшими определяющими на этом пути.

  1. 1-ая — 1 Всесоюзный съезд педологов, собравшийся в Москве в 1928 г., результатом работы которого стало образование междуведомственной педологической комиссии и создание Мифическое и реальное в судьбе советской педологии журнальчика «Педология».

  2. 2-ая — постановление ЦК ВКП(б) от 25 января 1931 г., в каком объявлялась жестокая борьба с «антиленинскими установками» в философии, публичных и естественных науках, после этого был открыт «педологический фронт Мифическое и реальное в судьбе советской педологии».

  3. 3-я — прекращение публикации журнальчика «Педология» в конце 1932 г.

  4. И в конце концов, 4-ая — выход постановления ЦК ВКПб) от 5 июля 1936г., после которого сам термин «педология» исчезает со страничек научной литературы.

1-ый Мифическое и реальное в судьбе советской педологии период — зарождения (предыстории) русской педологии — по длительности совсем не сравним с остальными. Особенностью процесса зарождения той либо другой науки как относительно самостоятельного целого будет то, что в широком смысле к нему имеет Мифическое и реальное в судьбе советской педологии отношение вся предыдущая история науки и соответственной области практической деятельности. Другими словами, «зарождение — процесс, определенный со стороны конца и неопределенный со стороны начала, т. е. процесс открытый» (26, с. 36). Что все-таки касается Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологии, то тут необходимо еще принимать во внимание сложносоставной нрав педологического движения, т. е. то, что его истоки — это сразу и истоки таких дисциплин, как детская психология и педиатрия, педагогика и т. Л Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Вот поэтому у педологов существовали различные ответы на вопрос о начале зарождения их науки. Для одних ее истоки следовало находить в XVII в. в работах Я. А. Коменского и дальше у таких философов и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии преподавателей, как Локк, Руссо, Песталоцци, для других «наука о детях появилась в Германии, и ее папой можно считать доктора Д. Тидемана, который еще в 1787 г. издал сочинение... „Наблюдение над развитием духовных возможностей Мифическое и реальное в судьбе советской педологии у деток"» (25, с. 10). По поводу того, кого из создателей педологических сочинений середины XVIII — середины XIX вв. относить к педологическому движению, не было единства (в главном к ним относили таких германских Мифическое и реальное в судьбе советской педологии ученых, как Гольц, Лебиш, Гейфельдер, Куссмауль, Гельвиг и т. п.),но зато человеком, положившим начало «систематическому исследованию ребенка», все единогласно называли физиолога Г. Прейера с его базовым трудом «Душа ребенка» (1882 г.). Если Прейер — признанный Мифическое и реальное в судьбе советской педологии идеологический вдохновитель педологического движения, то выход его на широкую дорогу, перевоплощение в социально важное явление — всецело награда южноамериканского психолога и преподавателя С. Холла. В базу всей собственной деятельности энтузиаста науки о ребенке Мифическое и реальное в судьбе советской педологии (Child Study) Холл положил убеждение о конкретной зависимости эффективности педагогической практики от результатов экспериментального исследования учащихся. В значимой степени благодаря его воздействию и авторитету в Америке к 1894 г. было сотворено 27 лабораторий исследования Мифическое и реальное в судьбе советской педологии деток и 4 специализированных журнальчика. Им были организованы каждогодние летние курсы увеличения квалификации преподавателей и директор школ, чтение лекций для родителей и т. п. Конкретно ученик Холла — О. Хрисман в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии 1893 г. предложил сам термин «педология» для обозначения единой науки суммирующей познания всех других наук о детях. Он же стал создателем и редактором журнальчика «Педология» («The Pedologia»), основанного в 1894

Основоположниками, сторонниками либо сочувствующими своим идеям педологи Мифическое и реальное в судьбе советской педологии считали многих выдающихся деятелей науки: британских (Дарвин, Роман Селли, Болдуин), французских (Тэн, Пере, Компейра, Эггер, Бинэ, Анри) германских (Бюлер, Эббингауз, Эрдман, Мейман, Вундт, Циген, Штерн) (25).

Педологические идеи просочились и в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии Россию, в 1901 г. А. П. Нечаевым была открыта 1-ая лаборатория экспериментальной педагогической психологии и организован Педологический отдел при Столичном педагогическом обществе. Посреди основоположников этого отдела — Грибоедов, Крогиус, Лазурский, Щеглов, Дриль. В 1907 г. открыты 1-ые Мифическое и реальное в судьбе советской педологии летние Педологические курсы. В 1908 г. В. М. Бехтеревым организован Педологический и психоневрологический институт, а А. П. Нечаевым — Педагогическая академия, выросшая на базе Педологических курсов.

В эти годы педологические идеи завоевывают Мифическое и реальное в судьбе советской педологии для себя приверженцев во все мире, а сама педология достигает интернационального признания. Уже в 1903 предпринимаются пробы организовать Интернациональный педологический конгресс, и в 1908 г. при VI Международном конгрессе психологов в Женеве организуется временная Мифическое и реальное в судьбе советской педологии комиссия по подготовке Глобального конгресса педологов.

Естественно, не всюду и не всегда сторонники педологии встречали сострадание и осознание. Были у педологии и ярые оппоненты, сначала в лице обычно настроенных преподавателей. Широкая полемика меж Мифическое и реальное в судьбе советской педологии сторонниками и противниками педологии прошла на страничках журнальчика «Revue Psychologie» в 1910 г. конкретно перед открытием Конгресса. И в конце концов, 12 августа 1911 г. в Брюсселе открылся 1 Интернациональный конгресс педологов, собравший участников из 22 государств Европы Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и Америки, в том числе и из Рф.

Педология была провозглашена конгрессом как биосоциальная наука, в описательной части опирающаяся на философию, педагогику и историю, в догматической — на философскую часть педагогики, а в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии аналитической — на психологию, физиологию и педагогику (34). На конгрессе работало 5 секций:

1) общей педологии, 2) антропологии, биологии и школьной гигиены, 3) детской психологии, 4) педагогики обычного и ненормального малыша, 5) социологии малыша.

Казалось, перед педологией открываются Мифическое и реальное в судьбе советской педологии блестящие перспективы. «Энтузиасты нового движения смотрели на педологию как на науку, которая в ближнем будущем должна стать господствующей наукой. Педология... приобретает сейчас титул королевы наук» (7, с. 56). Но правление «царицы наук» оказалось Мифическое и реальное в судьбе советской педологии недолговечным, не получил интернационального признания даже сам термин «педология». Не успел окончиться объединительный конгресс, как стали гласить о упадке самих основ педологии, об отсутствии реального единства меж представителями разных научных дисциплин, объединившихся под одним знаменем Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Эмпиризм и эклектика становятся господствующим стилем педологических исследовательских работ, «педология продолжает существовать как живой труп, не осознавая методологической природы собственных собственных построений и не называя себя в большинстве случаев Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологией» (там же).

Если западная педология в 20-х годах находилась в состоянии разброда и шатаний, то в Рф, напротив, педологическое движение переживало собственного рода ренессанс, почти во всем связанный с приходом таких больших Мифическое и реальное в судьбе советской педологии ученых и ярчайших личностей, как Басов, Блонский, Выготский, Залкинд, Моложавый и т. п., ставших основоположниками русских педологических школ и направлений. Можно указать на две предпосылки смещения центра педологических исследовательских работ с Запада Мифическое и реальное в судьбе советской педологии на Восток.

Одна из их состояла в том, что научная жизнь страны была заторможена на целое десятилетие, вместившее две войны, революцию и разруху, нарушились международные связи и контакты, была подорвана сама вещественная Мифическое и реальное в судьбе советской педологии база науки. Потому на тот путь, который прошла за этот период времени наука (в том числе и «наука о детях») в других, более благополучных странах, Наша родина вступила по-настоящему позднее, исключительно Мифическое и реальное в судьбе советской педологии в середине 20-х годов.

Другая — в том воздействии, которая оказала на всю общественную жизнь и публичные науки соц философия марксизма — база идеологии партии, удачно возглавившей Октябрьскую революцию и отстоявшей ее завоевания в штатской войне Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. В эти годы вступило в жизнь новое поколение ученых, воодушевленных фуррорами марксистской идеологии в области социальной политики, открывающимися горизонтами обновления всей публичной жизни в стране. Конкретно оно сознательно стремилось к Мифическое и реальное в судьбе советской педологии пересозданию лица публичных, гуманитарных дисциплин на новейшей методологической базе, беря на вооружение философское наследство классиков марксистской мысли.

Сочетание этих 2-ух обстоятельств почти во всем стимулировало расширение круга педологических работ, крепило воздействие педологов на Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педагогическую теорию и практику.

Педология обретала новый социально-предметный статус, который и был закреплен на 1 Всесоюзном съезде педологов, собравшемся в 1928 г. в Москве. Освещая работу съезда, Л. С. Выготский писал: «У Мифическое и реальное в судьбе советской педологии нас есть много педологов, много разных педологических групп, школ, течений, направлений, институтов, но нет еще русской педологии. Мы стоим у порога единой русской педологии, и 1-ая и основная задачка съезда заключалась в том, чтоб Мифическое и реальное в судьбе советской педологии посодействовать нашей педологии перескочить за этот порог» (8, с. 56).

С открытием съезда, организацией Центральной междуведомственной педологической комиссии, основанием органа этой комиссии — журнальчика «Педология» складывались подходящие условия для консолидации сил в русской педологии Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, раскрывался новый, 2-ой период в ее истории.

Комиссия и журнальчик (в 1-ый президиум редакционной коллегии журнальчика вошли: П. П. Блонский, Л. С. Выготский, А. Б. Залкинд, Е. П. Радин, Н. А. Рыбников, В Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Н. Шульгин) становятся главным теоретико-методологическим и организационным центром педологического движения, координирующим, планирующим и направляющим всю педологическую работу в стране. Сначала 1929 г. разрабатывается приблизительная схема пятилетнего плана исследовательской работы. В базе его Мифическое и реальное в судьбе советской педологии — развертывание исследовательской деятельности по четырем главным фронтам: 1) соц среда, 2) педологические особенности возраста (причины и стадии развития и роста малыша), 3) детский коллектив, 4) педологический анализ педагогического процесса. При ряде научно-исследовательских Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и учебных институтов организуются аспирантуры по подготовке научно-педологических кадров (6).

Таким макаром, съезд положил начало процессу насыщенного формирования русской педологии, обретения ею права гражданства и дисциплинарной организации. Выражая общие настроения и надежды русских педологов, С Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. С. Моложавый писал тогда: «Педология, как единый целостный комплекс научных познаний о ребенке со своими особенными теоретическими и практическими задачками, есть дитя наших дней, дитя наших конкретных соц устремлений и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии наших последних научных достижений» (20* с. 27).

Подчеркивание «современности» русской педологии, ее особенного положения в мировом педологическом движении подразумевало, что идет речь о формировании таковой научной дисциплины, которая, сохраняя преемственность со «старой» педологией, проложила бы Мифическое и реальное в судьбе советской педологии новые пути и предложила оригинальное решение трудности обеспечения гармонического общественного и физического развития деток. А это означает, что главное значение приобретал ответ на вопрос о причинах кризиса западной («буржуазной») педологии.

Согласно Л Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. С. Выготскому (а тут его взоры делило большая часть русских педологов), источником кризиса «старой» педологии стала «формальная логика как общая научная методология, на которой строились и отдельные, жаждавшие объединения дисциплины, и новенькая наука Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, призванная их объединить». Потому «на старенькой методологической базе педология не могла не появиться, но также не могла не умереть... вопрос о разработке и развитии педологии неразрывно связан с вопросом Мифическое и реальное в судьбе советской педологии построения ее на совсем другой, принципно непримиримой с прежней методологической основе» (7, с. 56).

В вопросе о том, где находить эту новейшую базу, посреди русских педологов не было расхождений. Они все мировоззренчески были нацелены Мифическое и реальное в судьбе советской педологии на социально-философские идеи марксизма. Расхождения начинались там, где на этой базе закладывались те либо другие конкретно-методологические ориентации, строились предметно-научные концепции. Конкретно тут расползались пути Арямова и Басова, Блонского и Выготского, Залкинда и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии Моложавого и т. п. Соединить либо по последней мере сблизить взоры представителей разных школ и направлений можно было лишь на принципной базе, выяснив саму сущность разногласий в процессе теоретико-методологических Мифическое и реальное в судьбе советской педологии обсуждений. Ведомую роль в этом процессе и был должен сыграть всесоюзный журнальчик «Педология». В широкой демократической дискуссии о том, какой может и должна быть русская педология, слово предоставляется представителям самых разных точек зрения на Мифическое и реальное в судьбе советской педологии ее прошедшее, истинное и будущее, прямо до врагов самостоятельности педологии5.

Дискуссия, способная заложить базы русской педологии, только начиналась, и в нее еще не успели включиться ведущие педологи, как вмешались Мифическое и реальное в судьбе советской педологии действия, происходившие в общественно-политической жизни страны.

К концу 20-х годов в высших эшелонах партийно-государственной власти совсем утвердилось монопольное воздействие сталинской группировки и началось оформление тоталитарного режима в стране. Утверждение соответственных ему структур Мифическое и реальное в судьбе советской педологии сопровождается не только лишь и не столько политической, сколько физической изоляцией всех инакомыслящих, объявляемых вне закона (Шахтинское дело, борьба с «меньшевиствующим идеализмом»)6. Проводником политики центральной власти в различных сферах публичной Мифическое и реальное в судьбе советской педологии жизни становятся особые органы, либо сделанные при ее конкретном участии, либо заслужившие ее доверие собственной общественно-политической деятельностью. В сфере науки таким партийно-идеологическим органом стала сначала ВАРНИТСО (всесоюзная ассоциация работников науки Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и техники для содействия социалистическому строительству). Создатели ее (1927 г.) преследовали цель подчинить собственному воздействию АН СССР (цитадель «старорежимных» кадров) методом подрыва как ее вещественной базы, так и авторитета управления (36). При конкретном участии Мифическое и реальное в судьбе советской педологии этой ассоциации была организована и проведена в 1929 г. очистка Академии Наркоматом РКП (в отместку за провал 3-х «целевиков», кандидатов-коммунистов Деборина, Лукина, Фриче, которые в предстоящем пострадали уже от тех, кто их Мифическое и реальное в судьбе советской педологии выдвигал ранее) с отставкой вице-президентов Ольденбурга и Ферсмана. Конкретно этой ассоциации выпала «честь» направлять проведение в жизнь политики борьбы с «вредительством на научном фронте»7.

Очистка Академии стала только прологом к широкой кампании идеологизации Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и политизации всей русской науки. Начатая партийно-идеологическая кампания «за чистоту марксизма-ленинизма» обширно распространяется на историю и социологию, психологию и педагогику, биологию и физику и т. д. Политическим документом Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, стимулировавшим и направившим ее по заблаговременно определенному руслу, стало постановление ЦК ВКПб) от 31 января 1931 г. В нем был выдвинут девиз развернутого пришествия на фронте науки, сформулирована задачка жестокой борьбы с «антиленинскими» (в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии сталинской редакции) установками в ней. Под прямым воздействием головного партийно-идеологического штаба начинается повсеместная политизация и конкретная идеологизация всей научной жизни в стране. В научную деятельность начинают переноситься и усиленно насаждаться в ней Мифическое и реальное в судьбе советской педологии ценности и нормы политической жизни и партийной борьбы, приемы и способы проведения внутрипартийных кампаний, сама атмосфера партийной жизни конца 20-х годов.

В первом же номере журнальчика «Педология» за 1931 г. во выполнение принятого постановления Мифическое и реальное в судьбе советской педологии возникают новые рубрики: «На педологическом фронте» и «Трибуна». Конкретно они становятся проводниками новейшей кампании. Отныне начинается период регресса (деградации) русской педологии, постепенное ее «обратное развитие».

В редакционной статье, открывшей рубрику «На педологическом фронте Мифическое и реальное в судьбе советской педологии», претензии к педологии носят еще полностью «невинный» нрав. Посреди их: отставание темпов развития «от требований реконструктивной эпохи», «старый академизм» и не изжитое спокойствие «по адресу острейших принципных вопросов педологии Мифическое и реальное в судьбе советской педологии», марксистская «девственность» многих педологов и вера в авторитеты — как западные, так и российские (19).

Но уже в 3-ем номере отмечается, что поворот «начался и на психоневрологическом фронте. Грозная, здоровая самокритика развернулась в ряде главных участков Мифическое и реальное в судьбе советской педологии фронта... Заостряется дифференцировка снутри таких „единых" групп и школ, которые еще год-два вспять были сильны конкретно этим коллективным упорством. Время от времени управление группой, школой само разоблачает себя и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии пробует оздоровиться, перевооружиться. Но бывает и так, что открывать ошибки приходиться извне» (13, с. 1). Тут в первый раз возникают «враждебные марксизму течения», «классовый враг» и т. п., еще пока как чисто абстрактные и в значимой Мифическое и реальное в судьбе советской педологии мере анонимные силы. Но уже предлагается делить педологию, ее течения и группировки на два участка: «советский» и «антисоветский». При этом «антисоветский — не непременно по личным установкам его представителей, но по беспристрастным результатам Мифическое и реальное в судьбе советской педологии его „теорий"» (там же, с. 8). На этой базе предлагается программка проведения кампании на «педологическом фронте» и ставится задачка «энергично, срочно, до конца размежеваться, обнажая всю глубину извращений марксизма-ленинизма в разных Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологических течениях, не щадя недавнешних близких „теоретических друзей", сначала не жалея себя» (там же, с. 9). Такая программка впрямую выводила к действиям по уже крепко сложившемуся сценарию партийных «мистерий», когда поначалу необходимо признать свои «ошибки Мифическое и реальное в судьбе советской педологии» и покаяться во всех мыслимых и невообразимых грехах и тем «разоружиться перед партией», а потом, «очистившись» и получив отпущение грехов, начать разоблачать «ошибки» и «извращения» собственных коллег, т. е. доносить на их Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, призывая последовать собственному примеру.

Не прошло и полугода, а успехи новейшей кампании были налицо: «П. П. Блонский заявил об идеалистических и механических корнях собственных ошибок... К. Н. Корнилов подвергся грозной Мифическое и реальное в судьбе советской педологии критике по полосы общих реактологопсихологических позиций... С. С. Моложавый подвергся грозной критике в области механизации его «поведенческих» позиций и ультра-социогенизма по вопросам изменчивости... А. С. Залужный подвергся и в прессе и устно Мифическое и реальное в судьбе советской педологии грозной критике в связи с методологическими извращениями в учении о коллективе... М. Я. Басов и в Ленинграде и в Москве оказался в центре критичного внимания... И. А. Соколянский подвергся в Харькове Мифическое и реальное в судьбе советской педологии обвинениям в неизжитом антипсихологизме... Началась суровая критичная оценка работ Л. С. Выготского и А. Р. Лурии» (там же, с. 13-14). Заканчивая эту статью, ответственный редактор, обращаясь к Л. С. Выготскому и А. Р. Лурия Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, отечески предупреждает: «Эти товарищи не должны ожидать „пришествия" и приглашаются провести переоценку собственных серьезнейших ошибок в порядке самокритики на страничках нашего журнальчика. К тому же приглашаются и другие товарищи, до Мифическое и реальное в судьбе советской педологии которых „очередь" еще не дошла. Не ожидайте этой „очереди"» (там же).

Сейчас, когда на замену абстрактным «пособникам классового врага» приходят полностью определенные имена, начинается 2-ой шаг кампании. Складывается особенный тип статьи-разоблачения. Зачин таковой Мифическое и реальное в судьбе советской педологии статьи всегда один и тот же — «обострение классовой борьбы» на теоретическом фронте, «сопротивление пролетариату агрессивных классовых сил»; все это проявляется в отступлениях либо в форме «скрытой борьбы против марксизма-ленинизма» (18, с Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. 15). Потом с маленькими вариантами ставится задачка «разоблачения» или идеализма, или биологизма, или механицизма, или их эклектического сочетания. И в конце концов, дело доходит до проработки полностью определенного создателя. Так, создатель одной из первых Мифическое и реальное в судьбе советской педологии статей-разоблачений Ф.Ф. Цариц избирает собственной мишенью С.С. Моложавого, «который клянется марксизмом на каждом шагу, а по сути безустанно извращает марксизм-ленинизм в самой грубой форме» (там же).

Метод Мифическое и реальное в судьбе советской педологии написания таких статей, за редчайшим исключением, — буквальное сличение тех либо других уникальных авторских формулировок с цитатами на ту же тему из сочинений классиков марксизма. Итог подобного «анализа» всегда один и тот же Мифическое и реальное в судьбе советской педологии — «все это нисколечко не похоже на то, что писали Маркс, Энгельс, Ленин» (там же, с. 16).

Чем меньше человек способен к самостоятельному научному творчеству, тем тверже он держится за буковку господствующих «истин Мифическое и реальное в судьбе советской педологии» и с тем огромным рвением старается уложить всякую новейшую идея в их прокрустово ложе. Соц заказ на поиск «извращений марксизма-ленинизма», «искажений политической полосы партии» и т. п. выдвигает на 1-ый план Мифическое и реальное в судьбе советской педологии конкретно эту генерацию педологов, ничего либо практически ничего не давших педологии в содержательном плане и потому бывших в ней на вторых ролях. Многие из их, может быть, полностью от всей души считали Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, по последней мере сначала собственной охранительной деятельности, что заносят положительный вклад в развитие педологии в стране, крепят ее ряды.

Канонизация и примитивизация наследства классиков марксистской мысли, его приспособление для нужд текущей партийно Мифическое и реальное в судьбе советской педологии-идеологической политики заполучили к тому времени крепкую традицию. Уже в 1927 г. Л.С. Выготскнй отмечал догматический нрав методологических установок так именуемой «марксистской психологии», отражавший отношение к традиционному наследству большей части партийных идеологов. «Нам нужна формула Мифическое и реальное в судьбе советской педологии,— писал он,— которая бы нам служила в исследовательских работах,— отыскивают формулу, которой мы должны служить, которую мы должны доказать» (9, с. 398). В итоге «ищут, во-1-х, не там, где нужно Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, во-2-х, не то, что необходимо, в-3-х, не так, как нужно» (там же, с. 397). Конкретно на поиске воплощения таких «единственно верных» формул и зиждились статьи-разоблачения.

С каждым номером журнальчика они Мифическое и реальное в судьбе советской педологии становятся все безапелляционней, а их тон и лексикон, по примеру текущей партийной публицистики, все бесцеремонней и оскорбительней. Политическому шельмованию подвергается все, что содержит хоть какую-то самостоятельную идея, и потому сначала концепции Мифическое и реальное в судьбе советской педологии ведущих педологов.

Согласно М. Л. Феофанову, одному из основных участников идейной кампании в педологии, «работы М. Я. Басова ни в коей степени нельзя признать отвечающими требованиям марксистской методологии» (38, с. 27); в собственных методологических Мифическое и реальное в судьбе советской педологии установках они являют собой «эклектическую неурядицу: биологизма, механических частей и марксистской методологии» (там же); его основной труд («Общие базы педологии») в качестве учебного пособия «может принести только вред» (там же).

Л. П Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Блонский «вырисовывается представителем механистического материализма в педологии» (10, с. 39). На его счету и «биологизация предмета и всего содержания педологии», и «недооценка роли общественного фактора», и «классово нейтральное истолкование среды». Все эти принципные ошибки Мифическое и реальное в судьбе советской педологии составляют балласт, «который беспристрастно будет тянуть Блонского в идеологически чуждый лагерь» (там же, с. 51).

Басову и Блонскому «повезло», их прорабатывали до возникновения письма Сталина в журнальчик «Пролетарская революция», в каком ставилась еще одна Мифическое и реальное в судьбе советской педологии задачка наибольшей идейной внимательности на научном фронте. После него наступает 3-ий шаг кампании, в процессе которого «методологической расхлябанности, отсутствию партийной внимательности, гнилостному либерализму на педологическом фронте должен быть положен конец» (28, с. 2). Кампания приобретает Мифическое и реальное в судьбе советской педологии все более ясный политический нрав, так как сейчас уже «необходимо проверить все участки теоретического фронта с целью борьбы против протаскивания контрреволюционной пропаганды троцкистской и других обскурантистских теорий» (23, с. 9).

В конце 1931 г. практически стопроцентно Мифическое и реальное в судьбе советской педологии обновляется состав президиума редакционной коллегии журнальчика8. Старенькый президиум не совладал с поставленной задачей. Оценивая его деятельность, новенькая редакция отмечает, что «журнал не стоял на идеологически правильных марксистских позициях. В журнальчике Мифическое и реальное в судьбе советской педологии властвовал эклектизм, управлением журнальчика допускался гнилостной либерализм» (22, с. 2). Если в 1931 г. в журнальчике наряду со все усиливавшейся «большевистской бдительностью» и «борьбой за чистоту марксистско-ленинской методологии» смогли узреть свет содержательные, подчеркнуто Мифическое и реальное в судьбе советской педологии научно- теоретические программные работы Басова и Выготского (4, 7), то планы журнальчика на 1932 г. не оставляли каких-то надежд. Сейчас журнальчик собирался печатать сначала «передовые и руководящие статьи по перестройке педологического фронта на базе директив руководящих Мифическое и реальное в судьбе советской педологии органов теоретического фронта о борьбе на два фронта в области теории и практики педологии» (22, с. 2).

Планы новейшей редакции удачно воплощались в жизнь. Новый год начался с проработки Выготского в статье Мифическое и реальное в судьбе советской педологии все такого же Феофанова «Теория культурного развития в педологии как эклектическая концепция, имеющая в главном идеалистические корни», в какой утверждалось, что «теория „культурного развития" является результатом некритического перенесения агрессивных марксизму теорий в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии нашу педологию», что новые идеи Выготского сводятся только к «эклектическим построениям» и в главном имеют «идеалистические истоки» и что сама «теория некорректно ориентирует в вопросах развития русского малыша... вредоносно отражается и на практике нашего Мифическое и реальное в судьбе советской педологии воспитания» (39, с. 34).

А. П. Бабушкин выносит политические обвинения уже в само название собственной статьи-разоблачения труда А. А. Смирнова «Психология малыша и подростка». Это менее и более, как «Эклектика и обскурантистская Мифическое и реальное в судьбе советской педологии инсинуация на русского малыша и подростка» (1). Позиция Смирнова оценивается как «эклектизм с доминированием идеализма», а сам он называется создателем «насквозь обскурантистской и вредной эклектической окрошки» (1, с. 41). Бабушкин считает себя вправе выносить Мифическое и реальное в судьбе советской педологии вердикт, согласно которому книжка «как вредная должна быть немедля изъята из употребления», а самого создателя предупредить, что «если он серьезно желает работать в рядах русской психологии и педагогики», то должен перестроиться (там же). Другая Мифическое и реальное в судьбе советской педологии его разоблачительная статья ставит впереди себя умеренную цель дать «очень беглый обзор главных извращений проф. Арямова в педологии» (2, с. 23). И тут просто найти тот же набор штампованных обвинений: «концепция Арямова Мифическое и реальное в судьбе советской педологии не имеет ничего общего ни с марксистской педологией, ни с марксистской психологией», а сама она сущность «механицизм в форме вульгарного биологизма, но смешанный с значительной порцией идеализма», «неслыханная инсинуация на деток, в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии особенности Русского Союза» (там же).

Схожими оценками заполнены и другие статьи-разоблачения: здесь и «перлы биологизаторства», и «контрабанда буржуазных теорий» и «аполитичность» (3,17, 36). На фоне таких статей неловкими выглядели пробы саморазоблачений Залкинда, Залужного, Моложавого, Торбека (15, 17, 21, 35). Ведь Мифическое и реальное в судьбе советской педологии для того, чтоб «с блеском» уничтожать плоды собственных трудов, втаптывая их в грязь, нужен особенный талант и нравственный вид.

Заканчивался 1932 г., и в обществе педологов-марксистов организуется дискуссия о положении Мифическое и реальное в судьбе советской педологии на педологическом фронте для подведения итогов 2-ух лет борьбы за «оздоровление» педологии.

Официальная точка зрения, выраженная в докладе А. Б. Залкинда — 1-го из проводников партийно-идеологической кампании «за чистоту марксизма-ленинизма» в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологии,— как ей и полагается, полна оптимизма: «Мы имеем идейное оздоровление науки на всех фронтах ее работы и необыкновенно мощнейший теоретический и эмпирический ее расцвет» (1, с. 95). Совершенно по другому оценили результаты Мифическое и реальное в судьбе советской педологии кампании и вызванную ими растерянность рядовые педологи: «уничтожено все, что было изготовлено русской педологией в протяжении 8-10 лет ее работы, разумеется, педология, не считая гнилости и пустоты, ничего в прошедшем не имеет» (там Мифическое и реальное в судьбе советской педологии же).

То, что в 1931-1932 гг. произошел не «мощный теоретический и эмпирический расцвет педологии», а полный ее разгром показала предстоящая история педологического движения в стране. После 1932 г. уже не выходит журнальчик «Педология» (вместе с журнальчиком «Психология Мифическое и реальное в судьбе советской педологии») и педология начинает терять черты дисциплинарной организации, перебегает на факультативное существование. Еще крутится запущенный ранее маховик ее социально-предметного бытия: печатаются отдельные статьи на педологические темы в педагогических журнальчиках, выходят монографии и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии учебные пособия, запланированные и написанные в прошлые годы, проводятся эмпирические обследования школьников. Педологи еще находятся на педагогических совещаниях и конференциях и слушают упреки за недостающий вклад в деятельность педучреждений. Но это Мифическое и реальное в судьбе советской педологии уже не настоящая жизнь, а быстрее движение по инерции — сзади нет истории, впереди нет цели. С закрытием журнальчика «Педология» практически начинается период консервации педологического движения в стране9.

Сейчас, когда социальные Мифическое и реальное в судьбе советской педологии позиции педологии оказались ослабленными, активируются ее оппоненты и откровенные противники, сначала из педагогических кругов. Все почаще раздаются голоса о сокращении, а то и прекращении преподавания педологии в педвузах и педтехникумах (12). Защищая педологию и опровергая аргументы Мифическое и реальное в судьбе советской педологии ее недоброжелателей, ведущих паразитическую деятельность на недочетах и упущениях педологов, Блонский писал в 1934 г.: «некоторые предлагают на этом основании устранить педологию. Но на этом основании можно было бы предложить устранить и педагогику Мифическое и реальное в судьбе советской педологии». (5, с. 42).

Но когда идет речь о политической борьбе, то единственными аргументами становятся энтузиазм и сила, а силы педологического движения к тому времени были уже подорваны. Вот поэтому постановление 1936 г. «О педологических Мифическое и реальное в судьбе советской педологии извращениях в системе Наркомпросов» только оформило и закрепило сложившееся к тому времени положение, расформировав педологические учреждения и исключив само слово «педология» из научного обихода.

Партийно-идеологическая кампания «за чистоту марксистско-ленинской методологии Мифическое и реальное в судьбе советской педологии» в педологии (как, вобщем, и в философии, истории, психологии, биологии и т. л.) была удачно завершена. От русской педологии фактически ничего не осталось.

Подводя итоги, хотелось бы направить внимание на несколько принципиальных Мифическое и реальное в судьбе советской педологии для нас событий. Мы совсем сознательно не затрагивали (там, где это было может быть) вопросы теоретико-методологического содержания педологических мыслях и представлений, их воздействия на формы организации и общественную эффективность педолого-педагогической практики Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Во-1-х, поэтому, что они очень сложны, чтоб можно было бы мимоходом выносить свои суждения и оценки в работе, преследующей в общем другие цели. Во-2-х, какова бы ни была их оценка Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, это ни на йоту не изменило бы ни содержания истинной статьи, ни нашего дела к исторической судьбе российского педологического движения. Правы ли педологи в собственных надеждах и устремлениях либо заблуждались Мифическое и реальное в судьбе советской педологии, выяснилось бы исключительно в ходе развития самой педологии, ибо правда (говоря словами Гегеля) — это процесс, а не решение «важных» инстанций. И в конце концов, в-3-х, на данный момент уже совсем ясно, что в Мифическое и реальное в судьбе советской педологии основном педологи оказались совсем правы. Существование всеохватывающих научно-технических дисциплин (против чего возражали непримиримые противники педологии) не только лишь может быть, да и продуктивно, о чем свидетельствует исторический опыт таких Мифическое и реальное в судьбе советской педологии дисциплин, как системотехника, эргономичность и т. п.

Молвят, история не знает сослагательного наклонения. В определенном смысле это так и есть, и на данный момент навряд ли кто рискнет предвещать, какие плоды Мифическое и реальное в судьбе советской педологии принесло бы свободное развитие педологии в нашей стране. Ясно одно: изучить реальную историю педологического движения, извлечь из нее уроки, возвратить в научный оборот вершинные заслуги педологической мысли — все это сделать не только Мифическое и реальное в судьбе советской педологии лишь можно, да и непременно необходимо. Но за ранее следует стереть с лица русской педологии запятнанную печать «лженауки». Печать, поставленную на нее не историей, а бюрократической канцелярией.

 

Перечень ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Бабушкин А. П. Эклектика и обскурантистская инсинуация Мифическое и реальное в судьбе советской педологии на русского малыша н ребенка И Педология. 1932. № 1-2.

  2. Бабушкин А. П. Против вульгарного материализма в педологии И Педология. 1932. № 3.

  3. Баранов Т., Дорофеев И. Не помощь, а вред // Педология. 1932. № 4.

  4. Басов М. Я. О Мифическое и реальное в судьбе советской педологии неких задачках грядущей перестройки педологии // Педология. 1931. № 5-6.

  5. Блонский П. П. Как обеспечить будущим учителям познание возрастных особенностей деток? И Педагогическое образование. 1934. № 6.

  6. В междуведомственной плановой педологической комиссии // Педология. 1929. № 1-2.

  7. Выготский Л. С. К вопросу о педологии и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии смежных с нею науках // Педология. 1931. № 3; с. 52-58. № 7-8 с. 12-22.

  8. Выготский Л. С. Итоги съезда 11 Народное просвещение. 1928. № 2. С. 56-67.

  9. Выготский Л. С. //Соч. 1981. Т. 1.

  10. Гельмонт А. М. За марксистско-ленинскую педологию // Педология. 1931. № 4.

  11. Дискуссия Мифическое и реальное в судьбе советской педологии о положении на педологическом фронте в обществе педологов-марксистов// Педология. 1932. № 3.

  12. Дыменский, Бабский. Нужен ли курс педологии в педагогической школе? //За коммунистическую педагогику. 1934. № 210.

  13. Залкинд А. Б. Психоневрологический фронт и психическая дискуссия // Педология. 1931. № 3.

  14. Залкинд Мифическое и реальное в судьбе советской педологии А. Б. Дифференцировка на педологическом фронте// 1931. № 3.

  15. 15. Залкинд А. Б. О половом воспитании // Педология. 1932. № 1-2. 16. За марксистско-ленинскую педологию // Педология. 1931. № 7-8. С. 3-7.

  16. 17. Залужный А. С. Против теории 2-ух причин в педологии и теории детского коллектива // Педология. 1932. № 3.

  17. 18. Цариц Мифическое и реальное в судьбе советской педологии Ф. Ф. Пора объявить решительную борьбу механистическим течениям в педологии // Педология. 1931. № 3. С. 15-26.

  18. К положению на педологическом фронте // Педология. 1930. № 1.

  19. Моложавый С. С. Наука о ребенке в ее принципах и способах // Педология Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Сер. Б. 1928. Кн. 1.

  20. Моложавый С. С. К дискуссии на педологическом фронте // Педология. 1931. № 4.

  21. 22. На новеньком шаге // Педология. 1932. №1-2.

  22. 23. 0 положении на педологическом фронте // Педология. 1931. № 7-8. С. 8-11.

  23. 24. Орахелашвили М. П. Вводное слово при открытии совещания педтехникумов // Педагогическое образование. 1934. № 6.

  24. 25. Главные вопросы Мифическое и реальное в судьбе советской педологии педологии. М.- Л., 1930.

  25. 26. Пископпель А. А. Период зарождения в схеме исследования процесса научного творчества // Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 1984. № 2.

  26. 27. Постановление Совнаркома РСФСР «Об организации педологической работы в республике, ; проводимой разными Мифическое и реальное в судьбе советской педологии ведомствами» // Педология. 1931. № 3.

  27. 28. Письмо т. Сталина и методологическая внимательность на педологическом фронте // Педология. 1931. № 5-6.

  28. 29. План журнальчика «Педология» на 1932 г. 11 Педология. 1932. № 1-2.

  29. 30. Постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе Наркомпросов»// Правда. 1936. 5 июля.

  30. Радина Е. За плановость Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и учет в педологической работе на местах // Педология. 1932. № 3.

  31. Речь М. С. Эпштейна на совещании педтехникумов // Педагогическое образование. 1934. № 6.

  32. 33. Речь Н. К. Крупской на совещании педтехникумов // Педагогическое образование. 1934. № 4.

  33. 34. Розеноер-Вольфсон Р. А. Пути Мифическое и реальное в судьбе советской педологии старенькой и новейшей педологии //Труды Б ГУ. Минск, 1928. № 19.

  34. 35. Торбек В. М. О моих ошибках в книжке «Педология в школьном возрасте» // Педология. 1932. № 1-2

  35. 36. Тугаринов И. А. История ВАРНИТСО, либо как разламывали Академию в «год величавого Мифическое и реальное в судьбе советской педологии перелома» // Природа. 1990. № 7.

  36. 37. Филатов В. К. К вопросу о отношениях меж педологией и педагогикой в переходную эру // Педология. 1930. № 5-6.

  37. 38. Феофанов В. К. Методологические базы школы Басова // Педология. 1931. № 3. 1

  38. 39. Феофанов В. К. Теория культурного развития в педологии Мифическое и реальное в судьбе советской педологии как эклектическая концепция, имеющая в главном идеалистические корешки // Педология. 1932. .№1-2.

  39.  

1 Размещено: Психический журнальчик, т.12, №6, 1991, с. 123-136

2 Исключительно в самое ближайшее время вопрос о необходимости отмены этого «приговора» поставил А. В. Петровский Мифическое и реальное в судьбе советской педологии («Непрочитанные странички психологии — тридцатые годы» 11 Психол. жури. 1988. Т. 9. № 4), посвятив свою работу в главном «внешней» истории русской педологии. В центре внимания истинной статьи — «внутренняя» история самого русского педологического движения.

3 Соответствующий ее образец: «преподаватель истории, ленинизма Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и экономической политики, окончивший Горьковский политпросветинститут, который в отчете о собственной работе на 8 страничках ученической тетради сделал 99 ошибок — 48 орфографических и 51 ошибку на пунктуацию» [32, с. 141.

4 К кому же относилась эта откровенная брань Мифическое и реальное в судьбе советской педологии и шельмование? Педология с самого начала рассматривала себя в качестве всеохватывающей, синтетической дисциплины о развитии малышей, объединяющей в собственных рядах психологов, анатомо-физиологов, докторов, преподавателей и т. л. Если ограничиться только психическим «крылом Мифическое и реальное в судьбе советской педологии» педологии, то довольно указать, что ведущими методологами и теоретиками педологии были М. Я. Басов, П. П. Блонский, А. Л. Болтунов, Л. С. Выготский, К. Н. Корнилов, Г. И. Россолимо, Н. А. Рыбников и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии т. п. Они, разумеется, и есть «столпы педологического невежества»...

5 К примеру: «Обладает ли педология свойствами науки как такой? На этот вопрос мы должны ответить негативно. Всякая дисциплина, претендующая на звание науки, обязана Мифическое и реальное в судьбе советской педологии иметь собственный предмет и способ исследования. Педология не имеет ни того, ни другого» (37, с. 55).

6 Увертюрой к этой компании в сфере идеологии стал разгром историко-философской школы А.М.Деборина, обвиненной Мифическое и реальное в судьбе советской педологии в распространении так именуемого «меньшевиствующего идеализма».

7 «В мае 1930 г. президиум Столичного отделения ВАРНИТСО утвердил советы по публичным способам борьбы с вредительством, производственным и идеологическим» (36, с. 98).

8 Сейчас ее составили: Г. Л. Вейсберг, Р. Г Мифическое и реальное в судьбе советской педологии. Виленкина, А. Б. Залкинд, М. А. Левина, А. И. Муковкин, Е. И. Радииа.

9 Следует также учитывать, что в это время уходят из жизни такие ведущие преподаватели, как М. Я. Басов (1931) и Мифическое и реальное в судьбе советской педологии Л. С. Выготский (1934).


mifi-o-voskresenii-igra-v-zhmurki-17-igra-v-pryatki.html
mifi-ob-atree-i-agamemnone.html
mifi-pesn-o-gajavate-sochinenie.html