Миф как семиологическая система. 4 глава

Переплетение и взаимообратимое движение «кодов» в тексте Барт обозначил термином письмо (придав, таким макаром, новый, «постструктуралистский» смысл слову, которое, как мы помним, в период 50-х — начала 60-х гг. он употреблял со значением «социолект»), а акт погружения в текст-письмо — термином чтение. Важная для Барта идея заключается в том, что про­цедура «чтения Миф как семиологическая система. 4 глава», которой просит «текст», должна суще­ственным образом отличаться от критичной «интерпре­тации», которую подразумевает «произведение» 50.

49 Barthes R. L'aventure semiologique. P.: Seuil, 1985, p. 300.

50 «Литературно-критический нюанс старенькой системы—это интер­претация, другими словами, операция, при помощи которой игре расплыв­чатых либо даже противоречивых видимых форм придается определен­ная Миф как семиологическая система. 4 глава структура, приписывается глубинный смысл, дается „настоящее" разъяснение. Вот почему интерпретация постепенно должна уступить место дискурсу нового типа; его целью будет не раскрытие некий одной, ,,настоящей" структуры, но установление игры огромного количества струк­тур...; говоря поточнее, объектом новейшей теории должны стать сами отно­шения, связывающие эти сочетающиеся вместе структуры и Миф как семиологическая система. 4 глава под­чиняющиеся неведомым пока правилам» (Barthes R. L'ecriture de 1'evenement.—In: «Communications», 1968, No 12, p. 112).

[40]


Уже посреди 60-х гг. Барт попробовал провести границу меж «критикой» (критичным «письмом»51) и «чтением». Всякая критика есть определенный язык, выступающий в роли метаязыка по отношению к языку произведения. Хоть какой критик является носителем опре­деленного Миф как семиологическая система. 4 глава актуального опыта, ценностных представлений, методов категоризации реальности и т. п., в свете которых он и объективирует произведение. На самом деле собственной деятельности критик всегда высказывает некоторые утверждения о произведении, и это о имеет решающее значение, устанавливая меж субъектом и объектом критичного дискурса неодолимую смысловую ди­станцию Миф как семиологическая система. 4 глава. Совершенно другое дело — «чтение», ибо в акте чте­ния субъект должен на сто процентов отрешиться от себя самого — тем полнее будет его наслаждение от произведе­ния. «Одно только чтение испытывает чувство любви к произведению, поддерживает с ним страстные дела. Читать — означает вожделеть произведение, вожделеть превра­титься в него, это Миф как семиологическая система. 4 глава означает отрешиться от всякой пробы продублировать произведение на любом другом языке кроме языка самого произведения: единственная, на­веки данная форма комментария, на которую способен читатель как такой — это подражание...» (с. 373 наст. изд.).

Таким макаром, в «Критике и истине», откуда взяты приведенные строчки, меж аналитическим «письмом» и эмпатическим «чтением» пролегает пропасть Миф как семиологическая система. 4 глава; перед вос­принимающим субъектом стоит жесткая кандидатура: он может быть или «читателем», или «критиком», тре­тьего не дано.

Но не поддаваясь преодолению на уровне «произ-

51 Вот, кстати, очередное—окказиональное—значение, которое может иметь у Барта термин «письмо». Выделить и перечислить подоб­ные значения тут нет никакой способности: они зависят Миф как семиологическая система. 4 глава от контекста, меняющегося часто не только лишь от работы к работе, но даже от аб­заца к абзацу. Вобщем, бартовский контекст всегда сам дает подсказку, как необходимо осознавать тот либо другой бартовский термин.

[41]


ведения», эта кандидатура, считает Барт, полностью разре­шима на уровне «текста». Конкретно «текст» позволяет ана­лизу, не утрачивая Миф как семиологическая система. 4 глава собственной рефлективной природы, ликвиди­ровать отчуждающую дистанцию меж метаязыком и языком-объектом, а «чтению» — избавиться от бездумно­го гедонизма и приобрести аналитические функции мета­языка.

Эссе Барта «Удовольствие от текста» представляет собой уникальную попытку сделать новый тип литератур­но-критической практики, свободной как от дурного объективизма, так и Миф как семиологическая система. 4 глава от безраздельного «вживания», уничтожающего субъективность того, кто вживается. «Что означает этот текст для меня, для человека, который его читает? Ответ: это текст, который мне самому хоте­лось бы написать» 52, другими словами, испытать от него наслаждение, переходящее в желание поставить под ним свою подпись и даже пере-писать в буквальном Миф как семиологическая система. 4 глава смысле этого слова. «Удовольствие от текста гарантирует его истину» 53.

Наслаждение от «произведения» и наслаждение (удо­вольствие-наслаждение, объясняет Барт) от «текста» — это различные вещи. Позволяя произведению «увлечь» себя (искусно построенным сюжетом, экономично и выразительно обрисованными «характерами» и т. п.), «переживая» за судьбу его персонажей, подчиняясь его сверенной орга Миф как семиологическая система. 4 глава­низации, мы — совсем безотчетно — усваиваем и всю его топику, а вкупе с ней и тот «порядок культу­ры», манифестацией которого является это произведение:

совместно с наживой захватывающей интриги и душеразди­рающих страстей мы заглатываем крючок всех культурных стереотипов, вобранных, сфокусированных и излучаемых на читателя романом, стихотворением, пьесой. С извест­ной точки Миф как семиологическая система. 4 глава зрения, произведение есть не что другое как особо действенный (ибо он обладает завышенной суггестивной силой) механизм для внушения схожих стереотипов, закодированных на языке определенной культуры и подходящих этой культуре в целях регулирования поведения собственных подопечных. Произведение (в данном

52 Barthes R. Les sorties du texte.—In: «Bataille» P: U Миф как семиологическая система. 4 глава.G.E., 1973, p. 59.

53 Barthes R. Sade, Fourier, Loyola. P.: Seuil, 1971, p. 14.

[42]


отношении не много чем отличающееся от тех «мифов», кото­рые Барт подвергал разрушительному анализу в 50-е гг.) делает принудительную функцию.

Что касается наслаждения от «текста», то, по Барту, оно появляется сначала в итоге преодоления отчуждающей власти «произведения Миф как семиологическая система. 4 глава». Основанный на принципе «различения» и «тмесиса», весь состоя из различных «перебивов», «разрывов» и «сдвигов», сталкивая меж собой гетерогенные социолекты, коды, жанры, стили и т. п., текст «дезорганизует» произведение, разрушает его внутренние границы и рубрикации, опро­вергает его «логику», произвольно «перераспределяет» его язык. Текст 54 для Барта и есть та у-топия Миф как семиологическая система. 4 глава (в этимологическом смысле слова), «островок спасения», «райский сад слов», где законы силы, господства и под­чинения оказываются недействительными, где со хохотом воспринимаются претензии хоть какого культурного топоса на привилегии и где есть только одна власть — власть поли­лога, который ведут меж собой равноправные культур­ные «голоса». «Текст» для Миф как семиологическая система. 4 глава Барта — это желанная зона свободы.

*

Творческий путь Барта можно представить для себя, гово­ря его же словами, как «семиологическое приключение», как «путешествие через семиологию». И хотя маршрут этого путешествия оказался достаточно зигзагообразным, само­го путника всегда жгло одно и то же «жела­ние» — желание отыскать таковой «у-топический топос», где, никак Миф как семиологическая система. 4 глава не порывая с культурой, восхищаясь и наслаж­даясь всеми ее богатствами, можно было бы избавиться от власти принудительного начала, коренящегося в самых ее недрах.

54 Хоть какое «произведение» имеет собственный «текст»; без текста произве­дение существовать не может, как тень не может существовать без владельца. Но дела меж произведением и текстом Миф как семиологическая система. 4 глава могут склады­ваться по-разному: есть произведения, подавляющие собственный свой текст (драматургия классицизма), и есть произведения, где текст заявляет о для себя со всей вероятной настоятельностью (Вийон, Рабле, Шекспир, Лотреамон, Малларме, мечтавший о Книжке, которая сможет разом вобрать в себя всю культуру, Жарри, Джойс; сравнимо недавнешний пример—«Имя Розы Миф как семиологическая система. 4 глава» У. Эко).

[43]


Власть, которую имеет в виду Барт, это сначала власть различных культурных стереотипов, унифи­цирующая власть «всеобщности», «стадности», «без­различия» над единичностью, уникальностью и неповто­римостью. Борьбу против схожей власти Барт вел в протяжении всех 30 лет собственной работы в семиоло­гии. Демистификация буржуазных «мифов», поиск проти­воядия против Миф как семиологическая система. 4 глава топосов, секретируемых «литературой», вскрытие внутреннего устройства социолектов и выставле­ние напоказ той сокрытой «войны» за гегемонию, которую они ведут меж собой, и, в конце концов, удар по «власти и раболепству» самого естественного языка — таковы ос­новные этапы этой борьбы.

И все-же главным полем деятельности для Барта Миф как семиологическая система. 4 глава всегда оставалась литература. Конкретно в литературе он в первый раз смог расслышать деспотические голоса «шабло­низированных дискурсов» и конкретно снутри самой же лите­ратуры попробовал рассмотреть силы, способные противо­стоять нивелирующей власти этих дискурсов.

Вправду, если еще посреди 60-х гг., как мы лицезрели, Барт почти во всем принимал литературу в Миф как семиологическая система. 4 глава качест­ве 1-го из соц установлений, нуждающихся в «развенчивании» (методом «развинчивания»), то уже тогда он попробовал открыть некоторый механизм («литератур­ность»), нейтрализующий и компенсирующий действие ли­тературных стереотипов. Правда, весь анализ велся тогда на уровне «произведения». В 70-е же гг., вступив в поло­су постструктурализма, в эру Текста, Барт самому Миф как семиологическая система. 4 глава слову «литература» придал новое значение. С этого момента «литерату­ра» для него (в неотчужденном смысле этого термина)— и есть воплощенный «текст»: «Это означает, что я с равным правом могу сказать: литература, письмо либо текст» (с. 551 наст. изд.).

Говоря обобщенно, для Барта 70-х гг. есть вроде бы два Миф как семиологическая система. 4 глава противоборствующих начала — Язык, символизи­рующий собой любые формы принудительной власти 55, и

55 «Таким образом, в языке, благодаря самой его структуре, зало­жено фатальное отношение отчуждения. Гласить либо тем паче рас­суждать совсем не означает вступать в коммуникативный акт (как часто приходится слышать); это означает подчинять для себя слушающего: весь сплошь язык есть общеобязательная Миф как семиологическая система. 4 глава форма принуждения» («Лекция», с. 549 наст. изд.).

[44]


Литература, олицетворяющая порыв к «без-властию». Драматизм этого противоборства, по Барту, заключается в том, что, подобно тому как «человек социальный» в принципе не способен не подчиняться законам «всеобщно­сти», пропитывающим все поры публичного организма, точно так же и «человек говорящий» не способен Миф как семиологическая система. 4 глава скинуть с себя оковы норм и предписаний языка, который он сам выбрал орудием общения. Ни социолекты, ни массовые «мифы», ни литературная институция, ни тем паче Язык не поддаются уничтожению.

Зато они поддаются на «обман». Повредить Язык нельзя, но его можно перехитрить. Вот почему, пишет Барт (и эту фразу следует принимать Миф как семиологическая система. 4 глава как програм­мную для него), «нам, людям, не являющимся ни рыца­рями веры, ни сверхчеловеками, на самом деле дела не остается ничего не считая как плутовать с языком, дурачить язык. Это спасительное плутовство, эту хитрость, этот блиста­тельный обман, позволяющий расслышать звучание вне-властного языка, во всем Миф как семиологическая система. 4 глава великолепии воплощающего перманентную революцию слова,— я со собственной стороны называю его: литература». («Лекция», с. 550 наст. изд.).

Тем вырисовывается ответ на кардинальный для Барта вопрос: «Что такое литература?» Благодаря трем заключенным в ней «силам свободы» (мимесис, матесис, семиосис), будучи настоятельным «вопросом, обращен­ным к миру», литература, по Барту, служит незамени Миф как семиологическая система. 4 глава­мым средством дефетишизации реальности. В этом и заключается ее соц «ответственность». Лите­ратура для Барта — не пассивный продукт общественно­го развития, но активное начало, на самом деле собственной направ­ленное на то, чтоб не дать миру застыть в неподвиж­ности, одна из пружин, которые гарантируют развитие самой истории.

Г. К Миф как семиологическая система. 4 глава. Косиков


Из книжки "Мифологии"[1]

Вступление

Нижеследующие тексты писались часто, месяц за месяцем, приблизительно в течение 2-ух лет, с 1954 по 1956 год, и были по существу откликами на действия текущего денька. Я попробовал подвергнуть периодическому осмыслению некие легенды, порожденные ежедневной жизнью современной Франции. Предлог для раздумий мог быть самым разным (газетная статья, фото Миф как семиологическая система. 4 глава в еженедельнике, новый кинофильм, театральный спек­такль, художественная выставка), а сюжет—самым неожиданным, ибо дело, очевидно, шло о том, что было принципиально для меня самого.

Стимулом к размышлениям в большинстве случаев служило чувство раздражения, вызываемое тем флером «естест­венности», которым наша пресса, искусство, обыденное сознание непрестанно кутают действительность Миф как семиологическая система. 4 глава; но ведь эта действительность не перестает быть глубоко историчной только оттого, что это наша собственная действительность; одним словом, я испытывал истинные муки, видя, как люди, рассказывающие о современности, раз в секунду путают Природу с Историей; смотря на торжественные витрины само-собой-разумеющегося, мне хотелось вскрыть таящий­ся в их Миф как семиологическая система. 4 глава идейный обман.

Идеальнее всего, как мне показалось с самого начала, передает сущность всех этих лжеочевидностей понятие мифа; в то время я вкладывал в слово «миф» полностью тради­ционный смысл, хотя уже тогда у меня сложилось твер­дое убеждение, из которого я попробовал извлечь все логические выводы: миф — это собственного рода язык Миф как семиологическая система. 4 глава. Вот почему, обращаясь к явлениям, по видимости очень дальним от литературы (кетч, всякого рода кухонная стряпня, выставки статуи), я никак не собирался вы­ходить за рамки той общей семиологии буржуазного мира,

[46]


к литературной стороне которой обращался в пред­шествующих эссе. Все же, только исследовав достаточное число Миф как семиологическая система. 4 глава фактов нашей обыденности, я отважился дать систематическое определение современного мифа: идет речь о тексте, помещенном, разумеется, в конце данной книжки, ибо он только классифицирует пред­шествующий материал.

Предлагаемые тексты, писавшиеся из месяца за месяц, не претендуют на органическую логику развития: их связывает мысль настоятельности, повторяемости. Не знаю, правильно ли, что повторение, как Миф как семиологическая система. 4 глава утверждает послови­ца,— мама учения, но полагаю, что в любом случае она является мамой значения. Конкретно значения стре­мился я найти в собственном материале. Принадлежат ли эти значения мне? Другими словами, существует ли мифология самого мифолога? Непременно, и читатель без усилий увидит, какова моя собственная позиция. Думаю все Миф как семиологическая система. 4 глава таки, что вопрос следует поставить чуть по другому. Прибегнув к выражению, становящемуся уже расхожим, можно утверждать, что акт «демистификации» не есть олимпийский акт. Этим я желаю сказать, что никак не делю обычного представления, согласно ко­торому существует естественная пропасть меж объек­тивностью ученого и субъективностью писателя — так, как Миф как семиологическая система. 4 глава будто преимущество первого — это «свобода», а второго — «призвание», типо способные повредить либо сублими­ровать реальные границы их исторической ситуации; что до меня, то я притязаю на то, чтоб полностью пере­жить противоречия собственного времени, способного превра­тить сарказм в условие бытия правды.

[47]


I. Мифологии[2]

Литература и Мину Друэ[3]

Длительное время дело Миф как семиологическая система. 4 глава Мину Друэ[4] воспринималось как некоторая детективная потаенна: она либо не она? Тайну эту пробовали разгадать с помощью обыденных приемов по­лицейского расследования (исключая разве что пытки!): дознание, наложение секвестра, графологический, пси­хотехнический и текстологический анализ документов. Если общество обращается чуть не к судебным ор­ганам для разрешения «поэтической» загадки Миф как семиологическая система. 4 глава, несложно додуматься, что оно это делает не из одной только люб­ви к поэзии, а поэтому, что образ поэта-ребенка пред­ставляется ему экстраординарным и в то же время нужным: это образ, который следует проанали­зировать с наивозможной научной точностью, так как конкретно он лежит в базе стержневого мифа Миф как семиологическая система. 4 глава всего бур­жуазного искусства — мифа о безответственности (ге­ний, ребенок и поэт — всего только сублимированные персонажи этого мифа).

В ожидании беспристрастных доказательств все, кто принял роль в судебных дебатах (а таких было не­мало), имели возможность опереться только на некоторое нормативное представление о том, что такое ребенок и Миф как семиологическая система. 4 глава что такое поэзия,— представление, которое они чер­пали из собственного внутреннего опыта. Все рассуж­дения о парадоксе Мину Друэ по природе собственной тавтологичны и не владеют никакой доказательной силой: я не могу обосновать, что предложенные мне стихи и взаправду написаны ребенком, если мне заблаговременно не из­вестно, что такое детство Миф как семиологическая система. 4 глава и что такое поэзия: дознание преобразуется в грешный круг. Это — очередной пример иллюзорности той полицейской науки, которая настолько рьяно проявила себя в деле старика Доминичи[5]: полностью и на сто процентов делая упор на деспотию правдоподобия, она

[48]


производит нечто вроде замкнутой в самой для себя ис­тины, старательно Миф как семиологическая система. 4 глава отмежевывающейся как от реального обвиняемого, так и от реальной задачи; хоть какое рас­следование подобного рода состоит в том, чтоб все свести к постулатам, которые мы сами же и вы­двинули: для того, чтоб быть общепризнанным виноватым, старику Доминичи необходимо было подойти под тот «пси­хологический» образ, который заблаговременно имелся у гене Миф как семиологическая система. 4 глава­рального прокурора, совместиться, как будто по волшеб­ству, с тем представлением о правонарушителе, которое было у заседателей, перевоплотиться в козла отпущения, ибо правдоподобие есть не что другое как готовность обви­няемого прогуляться на собственных арбитров. Точно так же допытываться (с тем пылом, с каким это делала пресса Миф как семиологическая система. 4 глава) о подлинности поэзии Мину Друэ означает исходить из некоего готового представления о том, что такое детство и что такое поэзия, с фатальной неизбежностью воз­вращаясь к этому представлению, независимо от того, с чем столкнулись по дороге; это означает постулировать идею нормальности (как малыша, так и поэзии), в со­ответствии с Миф как семиологическая система. 4 глава которой и надлежит судить о Мину Друэ; это означает, в конце концов, как ни суди, добиваться от нее и роли чуда, и роли жертвы, и роли парадокса, и роли продукта, другими словами — волшебного предмета в современном мифе о поэзии и о детстве.

Вобщем, различие реакций и суждений Миф как семиологическая система. 4 глава о Мину Друэ проистекает как раз из свободного комбиниро­вания этих 2-ух легенд. Тут представлены три ми­фологические эры: кучка запоздалых классиков, по традиции настроенных воинственно к поэзии-беспорядку, осуждают Мину Друэ неоспоримо: если это взаправду ее собственные стихи, говорят они, то, означает, это стихи детские, а как следует, не внушающие доверия Миф как семиологическая система. 4 глава, ибо они не «продуманны»; если же эти стихи написаны взрослым, то они также клеймят их, так как те пред­ставляют собой фальшивку. Поближе к нашей современ­ности стоит группа почетных неофитов, кичащихся тем, что до их дошел в конце концов смысл иррациональной поэзии, упивающихся идеей, что они-таки открыли Миф как семиологическая система. 4 глава (в 1955 году!) поэтическую силу юношества, и громозвучно заявляющих о «чуде», хотя дело идет о самом что ни на есть очевидном, всем давным-давно известном ли-

[49]


тературном явлении. Нашлись, в конце концов, и такие (быв­шие ревнители поэзии-детства, поборники этого мифа во времена, когда он еще числился авангардистским), кто Миф как семиологическая система. 4 глава, утомившись под грузом мемуаров о геройских битвах, о знании, которое сейчас уже ничем не может устрашиться, взирают на поэзию Мину Друэ скепти­ческим оком (Кокто: «Все девятилетние малыши гениальны, кроме Мину Друэ»). Похоже, но, что представителей 4-ого поколения, поколения сов­ременных поэтов, просто не спросили об их Миф как семиологическая система. 4 глава мировоззрении:

рассудили, что, коль скоро эти поэты не достаточно известны широкой публике, их суждения не могут иметь ни­какой доказательной силы — и как раз постольку, по­скольку они не представительствуют от лица какого бы то ни было мифа; вобщем, я не думаю, чтоб они отыскали в поэзии Мину Друэ нечто Миф как семиологическая система. 4 глава созвучное для себя.

Но считать ли поэзию Мину Друэ произведе­нием малыша либо взрослого (другими словами, превозносить ее либо порицать) — в любом случае означает признавать наличие глубочайшей, сделанной самой природой, раз­ницы меж детскостью и взрослостью, это означает провозглашать малыша асоциальным существом, по последней мере — существом, способным Миф как семиологическая система. 4 глава к спонтанной самокритике, способным себе воспрещать упот­ребление расхожих слов с единственной целью — по­казать себя безупречным ребенком: веровать в поэтическую гениальность юношества означает веровать в собственного рода ли­тературный партеногенез и в очередной раз объявить литературу даром Богов. Хоть какой отпечаток «культуры» считается в данном случае признаком фальши Миф как семиологическая система. 4 глава, как будто при­рода скрупулезно смотрит даже за самим словоупотреб­лением, как будто ребенок не живет в неизменном осмосе со средой взрослых; метафоричность, образность, не­ожиданность оказываются отнесены за счет юношества в качестве символов незапятанной спонтанности, меж тем как по сути они сущность продукты напряженной (соз­нательной либо безотчетной) работы Миф как семиологическая система. 4 глава, подразумевают «глубокомыслие», где решающую роль играет конкретно степень персональной зрелости.

Итак, каковы бы ни оказались результаты рассле­дования, сама загадка лишена сколько-либо значи­тельного энтузиазма, ибо не проливает света ни на дет-

[50]


ство, ни на поэзию. И уж совершенно безразличной эта за­гадка становится поэтому, что поэзия Мину Миф как семиологическая система. 4 глава — считать ли ее детской либо взрослой — представляет собой су­губо историческое явление: ее можно датировать, и самое наименьшее, что тут следует сказать, так это то, что ей немногим более восьми лет — возраст самой Мину Друэ. По правде, приблизительно в 1914 г. сущест­вовало несколько так именуемых малых поэтов, ко­торых создатели Миф как семиологическая система. 4 глава наших учебников по литературе, затруд­няющиеся в систематизации небытия, объединяют под конфузливыми рубриками: «изолированные стихотворцы», «запоздавшие стихотворцы», «фантазисты», «интимисты» и т. п[6]. Безусловно, конкретно к их числу следует от­нести молодую Мину Друэ (либо ее музу), поставив ее в ряд настолько очаровательных поэтов, как г-жа Бюрна-Провен, Морде Миф как семиологическая система. 4 глава Аллар, либо Тристан Клингсор. Поэзия Мину Друэ обладает схожей силой; это благовоспитанная, под­слащенная поэзия, полностью основанная на убеждении, что поэтичность — это метафоричность и что поэтиче­ское содержание есть не что другое как выражение эле­гических настроений мещанина. Тот факт, что эта пош­ловатая прециозность способна сойти Миф как семиологическая система. 4 глава за поэзию, что в связи с ней решаются поминать имя Рембо (этого поэта-ребенка на все времена), гласит о том, что пред нами чистейшей воды миф. Миф, к тому же, совсем понятный, ибо явна функция, выполняемая подоб­ными поэтами: они поставляют публике знаки поэзии, а не саму поэзию; они экономичны и внушают Миф как семиологическая система. 4 глава доверие. Сущность этой поверхностной и очень осмотрительной эмансипации интимного «мироощущения» отлично выразила одна дама — г-жа де Ноай, написавшая в свое время (любознательное совпадение!) вступление к стихам другого «гениального» малыша, Сабины Сико, скончавшейся в четырнадцатилетнем возрасте.

Итак, подлинна ли эта поэзия либо нет, но она может быть Миф как семиологическая система. 4 глава датирована, и датирована однозначно. Вкупе с тем, получив поддержку прессы, развернув­шей целую кампанию, равно как и р'яда знатных лиц, она позволяет осознать, что конкретно в нашем об­ществе считается детством и что — поэзией. Превоз­носят либо поносят опусы семейства Друэ, но они пред­ставляют собой бесценный материал для мифолога.

[51]


Сначала Миф как семиологическая система. 4 глава — пред нами до сего времени не изжитый миф о гениальности. Классики утверждали, что гени­альность - - это продукт терпения. Сейчас же считается, что быть превосходным означает уметь опережать время, уметь в восемь лет делать то, что обыденные люди делают в 20 5. Оказывается, что это всего только во­прос экономии Миф как семиологическая система. 4 глава времени: идет речь только о том, чтоб двигаться мало резвее, чем все остальные. Детство тем оказывается привилегированным возрастом гениальности. Во времена Паскаля детство числилось потерянным временем; задачку лицезрели в том, чтоб по­скорее с ним расстаться. Начиная с романтичной эры (другими словами с эры триумфа буржуазности), дело, напротив, идет уже Миф как семиологическая система. 4 глава о том, чтоб задержаться в нем как'можнодольше. С этого момента всякий взрослый поступок, совершенный в детстве (даже затянувшемся) свиде­тельствует о его вневременном нраве, восприни­мается как нечто расчудесное конкретно поэтому, что совершен авансом. Завышенная оценка этого возраста свидетель­ствует о том, что его рассматривают как особенный Миф как семиологическая система. 4 глава, замк­нутый внутри себя возраст, владеющий специфичным ста­тусом —статутом некоей неописуемой, неизъяснимой сути.

И все же, определяя детство как волшебство, нам в тот же самый момент утверждают, что это волшебство есть не что другое какпреждевременное овладение взрослыми способнос­тями. Специфичность юношества оказывается довольно-таки многосмысленной, и это та Миф как семиологическая система. 4 глава двусмысленность, кото­рая присуща всем предметам традиционного универ­сума: подобно сартровским горошинам, детство и зре­лость оказываются 2-мя разными, замкнутыми внутри себя, не сообщающимися и невзирая на это тождест­венными друг дружке возрастами; парадокс Мину Друэ в том, что, будучи ребенком, она делает взрослую поэзию, воспринимает поэтическую суть в лоно собственной детской Миф как семиологическая система. 4 глава сути. И поражает нас не обоюдное раз­рушение этих сущностей (что было бы очень плодо­творно), но всего-навсего факт их поспешного смешения. Это как раз тот парадокс, который отлично выражает чисто буржуазное понятие вундеркинд (Моцарт, Рембо, Роберто Бенци),—объект, вызыва­ющий поклонение в той мере, в какой Миф как семиологическая система. 4 глава он вы-

[52]


полняет примерную функцию всякой капиталистической деятельности — выигрывать время, сводить деятель­ность людского существования к дилемме коли­чественной совокупы временных моментов, любой из которых имеет свою цена.

Очевидно, эта детская «сущность» способна обре­тать разные формы зависимо от возраста са­мих ее потребителей: для «модернистов» детство Миф как семиологическая система. 4 глава имеет ценность в силу собственной иррациональности (в «Экспрессе», я думаю, знакомы с психопедагогикой), откуда и воз­никает смешное сравнение с сюрреализмом! Од­нако, по воззрению г-на Анрио — противника хоть какого на­мека на кавардак, детство должно рождать одну только пленительность и неповторимость: ребенок не может быть ни обычным Миф как семиологическая система. 4 глава, ни неиндивидуальным, что опять-таки подразумевает существование некоей безупречной детской природы, дарованной небесами кроме какого бы то ни было общественного детерминизма; мыслить так — означает бросить за порогом юношества огромную часть малышей, считая такими только великодушных отпрысков обывателей. Возраст, когда человек формируется в точ­ном смысле этого слова, другими словами интенсивно Миф как семиологическая система. 4 глава впитывает публичное, связанное с соц условностями начало, феноминальным образом оказывается для г-на Анрио возрастом «естественности»; возраст, в каком ребенок способен совсем расслабленно уничтожить другого малыша (ср. случай, попавший на странички газет одно­временно с делом Мину Друэ), в очах г-на Анрио является возрастом, когда нельзя иметь Миф как семиологическая система. 4 глава ни трез­вый, ни саркастический мозг, а можно быть только «не­посредственным», «прелестным» и «очаровательным» ребенком.

Все наши комментаторы сходятся меж собой в мысли о самодостаточности Поэзии: для всех их Поэ­зия — это непрерывная цепь находок (так они в прос­тоте духовной называют метафору). Чем более в сти­хотворении «образов Миф как семиологическая система. 4 глава», тем паче удачным оно считается. А меж тем только слабенькие поэты делают «живописные» образы либо, по последней мере, не делают ничего не считая их: очень наивно они воспринимают поэтический язык как некоторую сумму приличных вербальных капиталов; убежденные в том, что' поэзия есть средство выражения

[53]


ирреального, они считают, что всякий предмет во что Миф как семиологическая система. 4 глава бы то ни стало просит перевода, другими словами перехода от его определения в словаре «Ларусс» к его метафори­ческому обозначению; выходит, что для поэтизации предмета довольно именовать его не своим именованием. В итоге эта чисто метафорическая поэзия полностью и стопроцентно оказывается продуктом типичного поэтического словаря[7], несколько страниц из Миф как семиологическая система. 4 глава которого в свое время отдал Мольер; оттуда-то и черпает поэт свое стихотворение, как будто его задачка — перевести «прозу» в «стихи». Поэзия Друэ и ей схожих как раз и представляет собой такую прилежнейшим образом сделанную, вечную метафору, в какой ее рев­нители (и ревнительницы) выяснят ясный и императивный лик самой Миф как семиологическая система. 4 глава Поэзии — их Поэзии (ведь ничто не вызы­вает такового доверия как словарь).

Этот преизбыток находок в свою очередь начинает умножать экстазы: вживание в стихотворение пере­стает быть целостным актом, осуществляемым медлительно, тяжело, со обилием перерывов; оно преобразуется в море восторгов, рукоплесканий, оваций, расточаемых по поводу успешно выполненного акробатического Миф как семиологическая система. 4 глава трюка, при этом и тут опять-таки оценка находится в зависимости от количества схожих трюков. В данном отношении тексты Мину Друэ оказываются антиподом подлинной Поэзии в той мере, в какой они остаются чужды своеобычному орудию писателя — точности называния; меж тем только такая точность способна освободить метафору от нена Миф как семиологическая система. 4 глава­туральности, позволить засиять ей ослепительной вспышкой правды, вознесшейся над бесконечными языковыми трясинами. Даже оставаясь в границах современной Поэзии (ибо, полагаю, нет никакой сущ­ности Поэзии кроме ее Истории) — поэзии Аполли­нера, очевидно, а не поэзии г-жи Бюрна-Провен,— можно с уверенностью утверждать, что ее краса, ее правда Миф как семиологическая система. 4 глава появляются из глубочайшего диалектического сопряжения меж жизнью языка и его гибелью, меж оплотненностью отдельного слова и монотонной раз­меренностью синтаксиса. Что все-таки касается поэзии Мину Друэ, то она болтлива без умолку, подобно людям, не выносящим тишины; она с очевидной опаской относится к точности слова и черпает актуальные силы в нагро-

[54]


мождении Миф как семиологическая система. 4 глава всякого рода театральных эффектов: она смешивает жизнь с стрессовостью.

Но этим-то как раз она и внушает доверие. Во­преки тому, что ее объявляют ни на что не похожей, вопреки притворному удивлению и пучине дифирамбов, которыми ее приветствуют, сама болтливость этой поэ­зии, лавина находок и дозированное расходование Миф как семиологическая система. 4 глава всего этого грошового обилия приводит к возникновению ми­шурных и эконом стихов: оказывается, что и тут властвует закон имитации, одно из самых драгоцен­ных приобретений буржуазного мира, позволяющего откачивать средства, не ухудшая товарного вида про­дукции. «Экспресс» не случаем взял Мину Друэ под свое покровительство: ее поэзия — это прямо Миф как семиологическая система. 4 глава-таки эталон в мире, где самым кропотливым образом закоди­рован принцип кажимости: Мину ведь тоже работает на других: оказывается, чтоб искупаться в роскоши Поэзии, довольно оплатить труд малеханькой девченки.


mihail-valerin-esli-sudba-vibiraet-nas-stranica-45.html
mihail-valerin-esli-sudba-vibiraet-nas-stranica-5.html
mihail-valerin-esli-sudba-vibiraet-nas-stranica-55.html